Страница 10 из 16
Зрительный зал был совсем пустой, непривычно оно как-то было, ни разу я его таким не видел. А на сцене в одном углу сидел, развалившись на стуле, носатый и усатый армянин, а в другом стояли в разных позах все трое наших претендентов.
— Привет, Арменчик, как оно тут? — сразу спросила его Светлана.
— Всё хорошо, Светлана Владимировна, — отозвался он, — просматриваем…
— Мы тут посидим, послушаем? — почему-то спросила она у него, руководители у подчинённых разрешения ведь обычно не спрашивают.
— Конечно-конечно, — милостиво разрешил он, — садитесь в любом месте и слушайте.
Ну мы естественно уселись, не на первый ряд, а где-то примерно на пятый-шестой, по центру с обеих сторон от прохода. И вы наверно будете смеяться, но Тиграныч предложил ребятам отыграть сценку из «Вишнёвого сада», ту, где идеалист Петя Трофимов спорит с материалистом Лопахиным, а девушка Аня им внимает. Аня понятно кому досталась, а вот выбор Коли на роль Пети меня немного озадачил.
«В гордом человеке, в вашем смысле, есть что-то мистическое. Быть может, вы и правы по-своему, но если рассуждать попросту, без затей, то какая там гордость, есть ли в ней смысл, если человек физиологически устроен неважно, если в своем громадном большинстве он груб, неумен, глубоко несчастлив. Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать» — завернул Коля, да так, что я чуть не прослезился.
А Лопахин-Сёма отвечал ему примерно таким образом — «Знаете, я встаю в пятом часу утра, работаю с утра до вечера, ну, у меня постоянно деньги свои и чужие, и я вижу, какие кругом люди. Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей. Иной раз, когда не спится, я думаю: господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты, и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами».
Ну и Лена в лице Ани не осталась равнодушна к происходящему — «Что вы со мной сделали, Петя, отчего я уже не люблю вишневого сада, как прежде. Я любила его так нежно, мне казалось, на земле нет лучше места, как наш сад». На что Петя отвечал ей в том смысле, что вся Россия это наш сад, и его так же рубить будут на части и так далее…
— А что, мне понравилось, — немедленно заметила со своего места Светлана, — а тебе как, Арменчик?
— Кхгм, — ответил Арменчик, — можно я наедине свои выводы озвучу. Да, а вы все свободны, — отпустил он мановением руки всех троих начинающих артистов.
— Витя, Таня, работаете над сценарием, — напомнила нам директорша, — а вы трое ждёте вердикта Армена… не сегодня, завтра… а лучше послезавтра в два часа все сюда приходите, будет продолжение.
Мы гурьбой вышли на улицу, я немедленно похлопал по плечу Босого:
— Ну ты дал! Знаешь, какой самый известный исполнитель роли Лопахина?
— Не, не знаю, — смущённо (Босов и смущённо — с ума сойти можно) ответил он.
— Так Высоцкий же, Владимир Семёныч. А ты теперь на втором месте после него будешь…
Сёма так ничего и не смог сформулировать в ответ.
— А как я играю, тебе понравилось? — спросила Лена.
— Ты, Леночка, вне конкуренции — шикарно отработала. И Коля очень неплохо смотрелся, правда ведь, Таня?
Таня поддержала меня, хотя Коля, если честно, был самым слабым звеном в этой троице.
Ну а вечером меня ждал тяжёлый разговор с родителями — статью в «Заводчанине» они конечно прочитали оба, а еще выслушали, что им сослуживцы наговорили. Первой начала мама, после того, как выложила эту газету на обеденный стол:
— И что всё это означает? Потрудись объяснить.
— Всё просто, как батон за тринадцать копеек из нашего хлебного магазина, — так начал я свою защитную речь, — видели наверно, «Батон простой», он всегда, как войдёшь, слева на стеллаже лежит…
— Видели, — отозвался отец, — ты нам зубы-то своими батонами не заговаривай, давай по делу.
— Хорошо, даю по делу, — вздохнул я, — просто мне повезло и всё тут… один раз в жизни каждому человеку может повезти — разве не так?
— Подробности своего везения давай рассказывай для начала, — потребовала мама.
Я вторично вздохнул и повторил практически то же, что в газете было… а что там ещё добавить-то можно было.
— А эта девочка на фотографии, она кто такая? — спросил отец.
— Лена, одноклассница, мы вместе на Торпедо занимаемся.
— У тебя с ней серьёзно? — задала наболевший вопрос мать.
— Нам по 15 лет вообще-то, — возразил я, — какие серьёзные отношения могут быть в этом возрасте? Нравится она мне, это да, но на этом и всё пока.
— Меня это «пока» интригует, — хмыкнул отец, — и что теперь дальше будет?
— Дальше находку оценят в Гохране… ну ведомство такое специальное, драгметаллами занимается… и если это не фальшивки, то нам с Леной 25 % от общей суммы перечислить должны на сберкнижки. Вам, то есть, мы пока сберкнижки не можем заводить. Больше ничего.
— И сколько это будет в рублях? — спросила хозяйственная мама.
— Я на пальцах прикидывал… — пояснил я, — там ценностей может быть на сумму от 20 и до 60 тысяч, значит нам достанется от 5 до 15 тысяч… пополам поделим конечно.
— Это ж какие деньжищи, — охнула мама.
— Деньги лишними не бывают, — ответил я, — кстати сразу уж поставлю условие — из этой суммы я хочу купить себе мотоцикл, это в районе 500 рублей будет. У тебя, папа, хотел бы попросить содействие в получении прав, ты ведь можешь посодействовать?
— Могу, — подтвердил он.
— Еще рублей 500 хотел бы использовать на обновление гардероба, а то пообносился весь. А остальное ваше, распоряжайтесь, как хотите.
— Ну ты смотри, всё уже расписал — молодец какой, — восхитилась мама. — А о нас ты подумал?
— Да я и так о вас каждый день думаю, — буркнул я.
— Нам же теперь люди проходу давать не будут из-за этой статьи дурацкой.
— Статья не дурацкая вовсе, — начал защищаться я, — всё по делу написано. А люди поговорят и забудут, недели не пройдёт. А деньги останутся, так что панику эту я бы попросил прекратить.
— А когда деньги перечислят? — внес нотку реализма в наш отвлечённый спор отец.