Страница 8 из 13
Не вставая с кресла, которое я притащила из библиотеки, я подняла на Андрея свой возмущенный взгляд.
– Андрей, я надеюсь, ты объяснишь, по какой причине запер меня в этой комнате?
– Ты кушать хочешь? – проигнорировав мой вопрос, он беззаботно шел к кровати.
Ни грамма эмоций в его голосе я не слышала.
– Нет. Давай ты не будешь строить из себя еврея и отвечать вопросом на вопрос. Я точно помню, что засыпала в другой комнате.
Я старалась разговаривать спокойно, не показывая собственного страха, ужа потихоньку охватывающего меня.
– Мне пришлось тебя спрятать, сама понимаешь от кого.
– Спрятать? – переспросила я, так как отвлеклась, на подавление дрожи в руках.
– Неужели ты думаешь, что даже имея камешек, я свободен?
Андрей лег на кровать прямо в обуви, закинул ногу на ногу, а руки убрал под голову, смотрел он в потолок, и выглядел спокойно, однако я четко ощущала его раздражение.
– Ты хочешь сказать, что в твоем доме бывают вампиры? – я спрятала руки под книжку, нельзя кормить хищника собственным страхом. Пусть думает, что я не вижу опасности.
– Не вампиры, а вампир, мой отец и покровитель. Конечно, если ты желаешь с ним познакомиться, то я мигом ему позвоню, ну так что?
Он вопросительно посмотрел на меня своими серо-синими глазами, сейчас на нем была личина среднестатистического человека, ничем не выделяющегося из толпы, и если бы ни мои способности к эмпатии, то я бы не поняла, что он сейчас жутко зол и раздражен, а еще он беспокоится, за меня? Ну, это я размечталась, конечно. Последний раз я помнила это чувство, когда была маленькой. Обо мне беспокоилась моя мама, с тех пора таких эмоций я не от кого не чувствовала. Тогда что же за чувство его обуревает? Я ничего не поняла. Кто я ему, и кто его отец для него? Он ведь мог спокойно ему меня показать, и развлекались бы они со мной вдвоем. А может оно так в итоге и будет? Просто пока, он не хочет делиться? Я с тоской посмотрела на открытую дверь, хотя и понимала, что затея абсолютно бессмысленная…. Правда, если бы я когда-то опустила руки, то не смогла бы сбежать…
Андрей проследил за моим взглядом и усмехнулся.
– Малышка, если ты думаешь, что я собираюсь тебя здесь удерживать, то ты очень ошибаешься.
«Конечно, не собираешься, знаем, проходили уже», – мысленно ответила я, хотя внешне сделала самый заинтересованный взгляд.
– Эта комната, – продолжил Андрей, – защищена от вторжений вампиров, и не только вампиров, это целый бункер, и я специально его построил под своим домом, о нем абсолютно никто не знает, кроме меня, ну теперь еще и тебя.
«Бункер значит, в бункере меня еще не держали…, что-то новенькое Анютка, наслаждайся новизной момента, все же про бункеры, только в книгах читала…»
– Даже твой отец? – новым взглядом окинула я комнату.
– Особенно он!
– И зачем же ты меня спрятал от своего отца? – постаралась я не вкладывать слишком много иронии в свой голос.
Стас ненавидел, когда я начинала иронизировать, за это он наказывал меня с особым извращением. Поэтому иронизировать, и разговаривать сама с собой я научилась мысленно….
– Я решил, что ты прячешься от вампиров, ведь если было бы не так, то ты не уродовала бы себя так сильно и не стирала бы свою одежду с добавлением нашатырного спирта. Вот я и подумал, что ты избегаешь общества не конкретного вампира, а абсолютно всех их, разве я не прав?
Я вздохнула и опустила голову, вытащив руки из-под книги. Тремор прекратился. Да и говорил Андрей, вроде бы, вполне логичные вещи. И поверить хотелось его словам слишком сильно…
– Ты не хочешь ко мне присоединиться? – я подняла голову и увидела, как Андрей похлопал по матрасу возле себя.
Закрыв книгу, и положив ее на кресло, я встала, подошла к кровати, но не успела, и пискнуть, как он сграбастал меня и оказался сверху, упираясь локтями по бокам от моей головы.
Я ничего не могла с собой поделать, это было как наваждение. Мне до дрожи в кончиках пальцев захотелось дотронуться до него. И, обняв желанного мужчину, я прижала его к себе и начала целовать в губы. Что он ел? Сладкие леденцы? Мы целовались до тех пор, пока он не начал снимать с меня халат. А я вдруг сообразила, что наш разговор сейчас будет окончен и перейдет в другое русло, но мне совершенно не хотелось ни о чем думать. Я плавала в нежности и желании Андрея, пропуская через себя его эмоции. Он оторвался от моих губ и перешел к шее, а затем укусил и начал медленно посасывать мою кровь. И я задохнулась от чувства эйфории, что доставлял мне мой мужчина.
«Мой!»
Это слово, прозвучавшее набатом в моем сознание, резко отрезвило меня.
Я встрепенулась и, взяв его за волосы медленно от себя оторвала. Кажется, я совсем сошла с ума и расслабилась. Уж что-что, а разум терять нельзя ни в коем случае. То, что Андрей может и не захотел отдавать меня своему папочке-вампиру, ни значит, что он в меня влюблен по уши, может ему просто самому понравилась еда, вот он и жадничает.
Он смотрел на меня затуманенным и обиженным взглядом. Затем его взгляд прояснился, и в глазах появилась догадка и понимающая улыбка. Я не успела ничего сказать, а он моментально прокусил себе запястье и приложил его к моему рту. Ну, кто же отказывается от такого подарка?
Господи, как вкусно…
Я тут же забыла обо всех своих глупых мыслях, чувствуя, как Андрей, не отрываясь от моей вены, одной рукой расстегивает свой ремень, стягивает брюки, коленом разводит мои ноги, распутывая халат, и входит в меня одним движением. Я застонала от наслаждения и, облизав его запястье, погрузилась в нирвану. А как это можно было еще назвать? Он продолжал посасывать медленно мою кровь и одновременно очень медленно двигаться внутри меня. Ощущение правильности никак не покидало меня, и я не заметила, как слезы потекли из моих глаз. Кто бы мог подумать, что можно плакать от эйфории? Андрей оторвался от меня и тут же остановился.
– Детка? Я сделал тебе больно? Что не так? Почему ты плачешь?
Я почувствовала, как он медленно попытался выйти из меня, и тут же сжала свои бедра, обхватив его бедра своими ногами.
– Нет, нет, не останавливайся, пожалуйста, мне нравится.
Я выдавила из себя улыбку, а сама позорно шмыгнула носом. Именно позорно. Мне жутко не хотелось показывать ему то, что я чувствовала, ведь я давала ему против себя сильнейшее оружие. Думала, что сейчас его губы искривятся в циничной ухмылке, и он скажет какую-нибудь колкость. Но он смотрел на меня не мигающим серьезным взглядом и очень-очень нежно начал целовать мое лицо и слизывать мои слезы. А в его эмоциях я почувствовала огромную волну нежности.
– Ты такая милая и нежная, как маленький котеночек, – шептал он мне на ушко и продолжал медленно и тягуче двигаться во мне.
Толчок, еще толчок, и сила и скорость начали увеличиваться. Я лишь стонала и извивалась под ним, сильнее вжимая в себя, обнимая за плечи, стягивала рубашку, которая не давала мне прижаться к его телу. Соединиться кожа к коже…. Быть так близко, насколько это было возможно физически…
Наконец, ему самому надоела одежда и, остановившись на несколько секунд, он стянул ее с себя, пока я пыталась освободиться от халата. В итоге, пришлось привстать, так как Андрей еще и брюки снимал, а я откинула в сторону ненавистную махровую тряпку.
Попыталась обнять его, но он придавил мои плечи к кровати.
– Подожди минутку.
Скорость его была неимоверной, я даже не поняла, как захлопнулась железная дверь и зеркальный шкаф, а Андрей был уже вновь на кровати опять с какими-то игрушками.
И вновь я только рот открыла и попыталась возражать, а мои руки уже были над головой, только теперь наручниками они были прицеплены к разным сторонам спинки.
– Сейчас котенок, я хочу твой ротик.
Он не дал мне и слово проронить, завладев моим языком, да так искусно он посасывал его, что я забыла обо всех своих терзаниях по поводу наручников. Пока он целовал меня, я почувствовала, как под спину он подкладывает мне подушку так, что моя голова оказалась запрокинутой назад. Тем временем Андрей перевернулся и в мой рот начал вставлять свой довольно приличный член, сам же уже завладел моим клитором. Мне оставалось только стонать и по шире открывать рот. Управлять головой было сложно, да это от меня и не требовалось. Он очень медленно вводил мне свой член мне в горло, правда я с непривычки начала задыхаться, тогда он тут же останавливался и замирал.