Страница 21 из 51
Глава 9
Гайто был прав.
Никаких развлечений или хотя бы чего-то подобного в Месте Силы не было. Все просто слонялись без дела, в основном — в общем зале, который я уже не решался назвать столовой. Столы-то оставались, но никто не ел, все просто сидели, стояли, бродили, болтали.
Я стоял у перил на третьем ярусе и наблюдал за жизнью этого муравейника. Муравейника, который отныне должен стать моим домом.
Быстро определил тех, чья жизнь имела какой-то видимый смысл. Ребята из обслуживающего персонала — машинально я называл их «стаффами», подцепил от Лин, — выходили в зал только с заранее определённой целью. Кто-то мыл пол, кто-то катил тележку с бельём. Кто-то протирал столы.
Мне казалось, что от большинства этих действий нет никакого толку — ну, пол и так был не сказать чтоб грязный, — просто стаффам нужно было чем-то заниматься, чтобы не слететь с катушек.
Наблюдая за ними, я быстро определил, где находится кухня, где склад с тряпьём, где кладовая, подсобка, общий туалет.
Заметил, что «Избранные» — те, что прошли испытание, — общим туалетом не пользуются. Ходят к себе в коридоры. Что это? Тоже правило, или, типа, неуставная иерархия?
— Постигаешь?
Я покосился вправо, узнал Сайко. Парень, который дал мне ночью батончик. Ничего плохого мне не сделал, даже наоборот.
— Ну, вроде того, — отозвался я. — И что, так каждый день? Реально?
— Каждый день — как? — Сайко повернулся к залу спиной, оперся о перила. — Имеешь в виду скуку? Тоску? Уныние?
— Угу.
— Смотря с какой стороны посмотреть. Видишь вон тех ребят? — Он указал большим пальцем себе через плечо. — Пятёрка Бешеных Псов. Они не скучают. Ждут полудня, тогда откроется дверь, и ребята получат очередной шанс выйти на второй уровень. Остальные будут делать ставки.
— И что ставить? — фыркнул я.
— Забавно спросил. Валюта тут одна — люди.
— А?! — удивился я.
— Никакой работорговли, никакого насилия, расслабься, — улыбнулся Сайко. — Большинство пятёрок недоукомплектованы. Каждый ставит себя. Проиграл — перешёл в пятёрку выигравших. Ускорил свой шанс, можно сказать.
— Как-то непонятно, — признался я. — А если выигравших несколько?
— Тогда идут к тому, кто больше нравится. Я же сказал — никакого насилия.
— Всё равно тупость, — не сдавался я. — Если много недоукомплектованных пятёрок, то почему бы не переукомплектоваться? Пусть пятёрок будет меньше, но… — Я попытался языком мимики и жеста показать, что зато все люди будут поровну поделены между пятёрками, нужные слова как-то не пришли в голову.
— Гениально, — похвалил Сайко без тени улыбки. — А как по-твоему, эта игра со ставками — она какую цель преследует?
Я прикусил язык.
Ну да, собственно, логично. Не тупая перетасовка, в которой рано или поздно кому-то придётся взять на себя функции руководителя, а более-менее органичный процесс.
— Но ведь всё равно это затягивается, — нахмурился я. — Многие наверное долго сидят без комплекта…
— Многие считают — и, надо сказать, не без оснований, — что лучше посидеть подольше и подождать, пока сюда попадёт кто-то со способностями выше средних. Завербовать его и пройти наверняка.
— Но кто мешает пытаться до того?
Сайко с любопытством на меня посмотрел.
— Крейз, а тебя хоть раз убивали?
Странный вопрос. Хотя конкретно тут — совсем даже не странный, скорее уж будничный, типа «привет, как дела?».
— Нет.
— Вернёмся к этому разговору, когда лишишься невинности.
— Я бы предпочёл остаться девственником, — сострил я.
— Ну, если у тебя получится — я буду за тебя только рад. Но помяни моё слово, Крейз… Тебе придётся умереть и умереть не один раз, прежде чем ты хотя бы поймёшь, что нужно делать, чтобы победить. А потом ты начнёшь этому учиться. Так со всеми. Нас здесь собрали не для того, чтобы дать нам лёгкую жизнь.
Сайко опять повернулся к залу, осмотрел собравшихся. Народу прибавлялось. Видимо, приближался полдень, наступление которого местные обитатели ощущали так же, как иные умельцы чувствуют свою остановку, уснув в наушниках с грохочущей музыкой в автобусе.
— Есть ещё одна валюта, её здесь не признают, но она есть. Только не пытайся ею расплачиваться, её можно только дарить, — сказал Сайко. — Она называется «совет». Ими не разбрасываются. Дают — береги. Вот тебе мой подарок: твоё Испытание произвело хорошее впечатление. Если захочешь поучаствовать в тотализаторе можешь ставить себя против двоих.
— В смысле?
— Проиграешь — уйдёшь к тому из победителей, кого выберешь. Победишь — и выберешь себе двух бойцов из проигравших. Ставку примут, не сомневайся.
— И что мне делать с двумя бойцами?
— Завербовать ещё двоих и отправляться испытывать судьбу. Своя пятёрка. Не упускай шанса. Потому что после твоего первого выхода в составе другой пятёрки твои акции, скорее всего, упадут примерно в два раза.
— Даже если я соберу свою пятёрку… какие это мне даст преимущества?
Сайко усмехнулся.
— Соображать начал быстро, это хорошо. Математически — никаких преимуществ. Гуманистически — возможность выбора. Наберёшь тех людей, с которыми захочешь работать. Тех, кто тебе симпатичен — если ты глуп. Или тех, кто явно сильнее, быстрее, искуснее других — если ты умён. Беда в том, что у тебя нет времени, чтобы изучить всех, и даже возможности нет. А значит, выбирать сможешь только на глаз. Ладно, сдаюсь, Крейз: никакого смысла. Это просто игра, которая ненадолго занимает умы.
Открылась одна из дверей внизу, и я увидел толстяка. Живого, целого и невредимого толстяка. О том, что он протрезвел, и говорить было нечего. Вёл себя тише воды ниже травы. Толкал тележку вроде той, что я видел у немецкого пацана этим утром, но вместо контейнера на ней стояли два ведра и швабра.
Рядом с толстяком шагала коротко стриженная девушка лет двадцати и что-то ему негромко объясняла. Они двигались к лестнице.