Страница 15 из 51
Понять бы ещё, чего от меня ждут конкретно. Что значит «определи свои сильные качества»? В смысле, которые уже есть? Или то, что я выберу, во мне каким-то образом «прокачается»?
— Давай, Крейз. — Лин приблизилась к чаше с другой стороны. — Кто ты? Какой ты? Или, может быть, каким ты хочешь стать? Задай себе правильный вопрос и сделай выбор.
Ладно, дайте подумать. Сила? Ну, не силач я, это к гадалке не ходи. Не представляю себя кем-то типа Минка. Ловкость? Это пожалуй, это то, что мне нужно. Скорость? А это не то же ли самое?.. Нет, пожалуй, не то же.
Шатун двигался очень быстро, но я сумел его одолеть. Вот только не сказать, что получилось это ловко. Смелость… Нормально всё у меня со смелостью, штаны сухие. Хитрость — какое-то неприятное качество. Хладнокровие — вроде бы ничего, но его привязка к рыбе как-то напрягает.
Мудрость я, подумав, тоже отклонил. Слишком непонятно. Что такое мудрость? Какие-то левые знания, которые вольются мне в голову? Или прокачанный ай-кью? Нет, хватит уже лезть мне в мозг, спасибо.
Я выбрал обезьяну и птицу. Крылья птицы больно врезались в ладонь, когда я подносил тяжёлую чашу к губам. Глотнул раз, другой, третий… Боже, что за дрянь! Похоже на… кровь?
Хотелось отшвырнуть её прочь, но руки не слушались, вообще тело не слушалось. Я продолжал пить до тех пор, пока изнутри не поднялось что-то вроде встречной волны сопротивления.
Резко поставил чашу обратно, перевёл дух. Тыльной стороной руки вытер кровь с губ. Потом поднял топор, который поставил, прислонив к квадратному возвышению.
Взмахнул им. Подбросил, поймал левой рукой. А потом, сам не зная как, сделал нечто невероятное.
Топор будто сам собой провернулся вокруг моей ладони. Я сделал неуловимое движение, не дал ему упасть, подбросил. Топор переместился мне за спину, я ощутил его рукоятку поясницей…
Я вертел его вокруг себя как некоторые умельцы вертят нунчаки, только ещё круче, потому что я к топору практически не прикасался руками. Смутно понимал, что каким-то образом использую баланс оружия, силу тяжести, инерцию. Что ничего в этом «танце топора» нет принципиально неисполнимого, просто для того, чтобы такому научиться, понадобилось бы лет десять тренировок, и непонятно, зачем это нужно.
Выступление я закончил торжественным ударом, рассекшим воздух. Серебристое лезвие свистнуло и затихло. Топор замер у меня в руке.
— That’s cool, — сказал Дуэйн. — Really cool.
Я выдохнул. Встретился взглядом с Лин. Она мне улыбнулась:
— Поздравляшки, Крейз! Я в тебе ни на секунду не сомневалась.
— Вот чёртова сучка! — завопил кто-то из толпы. — Она его заранее охмурила, он теперь войдёт в её пятёрку!
Но злости в голосе не слышалось. Скорее — радость и дружеская подначка.
— Кто не успел, тот опоздал, Фальм! — Лин, не оборачиваясь, показала назад средний палец. — Пойдём, Крейз. Тебе нужно отдохнуть. Я знаю, эту хрень не так-то просто переварить. Идём.
Она потянула меня к лестнице. Идти нужно было мимо растерзанного толстяка. Около него топтались двое: парень и девушка, которых я ещё не знал. У обоих были одинаково кислые физиономии.
— Нафига ты второго-то убил? — буркнул парень, искоса посмотрев на меня.
— А что мне было делать? — окинул я парня мутным взглядом.
— Ничего, Крейз. Ни-че-го. — Парень легонько, но со злобой пнул мёртвого толстяка. — Возись теперь с ним…
Девушка присела на корточки и примирительно сказала:
— Ладно тебе, Гайто. Всё равно эта крошка бы его не смогла сожрать целиком. Сопоставь размеры.
Гайто в сердцах сплюнул.
— Я начну. — Девушка простёрла руку над чудовищной раной. — Убери шатуна, пожалуйста.
Гайто отшвырнул обезглавленную тварь в сторону. Девушка закрыла глаза.
— Идём, — тянула меня Лин.
— Что она делает? — спросил я.
— Восстанавливает его.
— Что?
— Исцеление. Регенерация. Как тебе понятнее?
— И что будет? Такой же шатун?
— Нет, просто будет живой толстяк со скверным характером. И ты будешь видеть его унылую рожу до тех пор, пока мы не помашем этому уровню ручкой на прощание. Вспомни буквы в голове: до семидесяти процентов можно восстановить.
Между ладонью девушки и брюхом толстяка засветилось как будто маленькое солнце. Девушка дёрнулась, по её лицу пробежала судорога.
— Она — целитель, — вполголоса говорила Лин. — Такая способность. Здесь у каждого со временем открывается своя способность. Целители — очень полезные ребята. Наш целитель — Киао.
Толстяк дёрнулся, с его губ сорвался едва слышный стон. Тут же девушка опустила руки и открыла глаза.
— Всё, — сказала она. — Кто-нибудь, подмените меня.
Рядом оказался Киао. Он тоже опустился на колени, вытянул свои тонюсенькие руки. Его «солнце» было гораздо ярче. Я воочию видел, как зарастает чудовищная рана, и как плоть медленно покрывает восстанавливающаяся «вторая кожа».
Толстяк рванулся вперёд, заорал.
— Держите его! — неожиданно громким и сильным голосом рявкнул Киао.
Гайто и подоспевший Минк прижали толстяка к полу. Киао продолжал «светить» над брюхом толстяка.
— Пошли, — решительно сказала Лин. — Здесь больше не будет ничего интересного.
Я медленно кивнул и повернулся к лестнице. Лин была права. Мне нужно было отдохнуть. Для первого утра в грёбаном бункере впечатлений — более чем достаточно.