Очень Страшный Властелин. Том II

Глава 18

На то, чтобы прийти в себя после очередного притока «увлекательных воспоминаний», ушло пару дней. На самом деле, эти дни я выглядел настолько странным, что даже не обращающие на практически любые раздражители родители заинтересовались проблемами сына:

— Витенька, что-то случилось? — заботливо спросила мама Катя.

— Я вновь открываю для себя вселенную, — ответил ей с лицом-кирпичом.

Папа Вова, услышав мои умозаключения, снял очки, над чем-то задумавшись.

— Пубертатный период, — задумчиво пробормотал папа, найдя для себя объяснение.

— Вова! — возмутилась мама, словно её одним только физическим телом четырнадцатилетний сын таких слов не знает даже в теории.

И они бы ещё нормально к этому отнеслись, если бы это случилось когда отправился в следующий путь дедушка (вся семья мрачная ходила — в конце концов, со стороны мамы родственников и нет, а со стороны папы — и есть его папа), но уже прошло какое-то время, из-за чего ситуация частично поменялась — не мог же Витенька погрустить, потом прийти в себя, а потом взять и затупить на пару дней?

Вот и я о чём. К счастью, родители, как обычно, нашли странное объяснение ситуации, решительно игнорируя реальность… больше обычного.

Само моё восприятие ситуации здорово изменилось и, несмотря на то, что я уже слышал от Петровны про свой же приход тысячи лет назад, слышать от кого-то и видеть — абсолютно разные вещи. Эта основательница моего же культа, Иулия, обладала настолько абсурдным навыком видеть будущее, что предугадала мой приход и просто воспользовалась этим, распланировав всё на множество ходов вперёд. И если я правильно всё понимаю, она знала, как будут развиваться события не завтра или через десять дней, а через тысячи лет.

Вопрос: зачем ей Витенька? Понятно, что использовать мою силу, но в каких конкретно целях? Тоже хотела конец света, что ли? Твою мать, это же так тупо! Не верю! Во сне-воспоминаниях она казалась умной «интриганкой», а не поехавшей дурой.

Я надеюсь.

Под такие размышления мои эксперименты над собственной сущностью продолжались и, должен заметить, понимание того, как управлять своим богатым внутренним миром (не который хрущёвка, а чёрная жижа, да) вышло на совершенно новый уровень.

— Прикольно.

— Прикольно.

Напротив меня сидел мой точный двойник, не считая того, что на нём не было одежды и он полностью состоял из чёрной жижи. Наши действия были абсолютно синхронны в силу того, что я банально не мог разбить своё сознание на два независимых потока — в общем-то, даже в том сне это был не совсем второй поток, а скорее обычная… абсурдная многозадачность, но тем не менее.

Тут стоит уточнить: я не стал вдруг сильнее, как и моя сущность не получила очередного «прыжка» — скорее, мозг вдруг начал обрабатывать реальность, а, в частности, собственное глубинное «я» более полно и быстро, чуть ли не на автоматизме, словно скромный талант Витя потратил сотни и сотни лет на то, чтобы провести тысячи и тысячи экспериментов над чужой и собственной (подобной мне) душонкой.

Теперь все мои независимые частицы, которые я когда-либо оставлял, позволяли мне воспринимать всё так, словно я это вижу своими глазами. В триста шестьдесят градусов, вместе с душами существ. Расстояние варьировалось — чем больше сущности, тем выше диапазон. Вместе с этим я стал непроизвольно пассивно использовать своё восприятие на чужих разумах. В частности, говоря о новых «фишках», речь идёт об иностранных языках.

— Норочка, не могла бы ты, пожалуйста, заговорить со мной на японском? — сидя перед слепой (больше образно) барышней в её комнате, оформленную в японском стиле, поинтересовался.

— Как прикажет господин, — поклонилась девушка, перейдя на язык страны восходящего солнца.

Я прищурился, сам толком сначала не поняв, что сделал. Фактически, больше подсознательно просто перехватил её мысль-образ, после чего трансформировал смысл в слова. Словно две субъективные реальности наложились — её слова и перевод, являясь для меня как другим языком, так и чем-то одним целым.

Дичь редкостная, но мне нравится.

Кроме личного успеха начали появляться успехи и у моей бравой команды исследователей:

— Значит, мне лучше даже не пытаться бороться со светом собственной силой? — нахмурился я, слушая Романа. Конечно, что речь шла не о менее концентрированном «виде» света, от которого я могу отбиться, легко подавить и ещё легче поглотить.

— Свет — ваш естественный враг, — чопорно заметил старичок. По какой-то причине у него отсутствовала рука, словно кто-то её отрезал, а потом прижёг. Неужели опять Чертила начал его жрать? Зачем тогда поджарил? Затейники. — Всё, что несёт оттенок подобной на вашу энергию, очень уязвимо к нему, не считая одной мелочи, — широко улыбнулся дедуган.

— И как против этого бороться? — нахмурился я, видя наглую морду деда.

В глазах безумного учёного вспыхнул огонёк. Ну, такой, после которого обычно начинается зомби-апокалипсис, экстремальная эволюция какого-то чудища, совершенно «безопасные» эксперименты над инопланетным чудовищем и так далее.

По мелочи.

— Светом, — продолжил лыбиться старик. — Люди сделали удивительную вещь, Темнейший, дав словам силу, благодаря которой даже вы, существо из самых глубоких недр бездны, можете использовать противоестественную вам силу, хоть и исключительно физическую её форму, — старик помолчал, думая над чем-то. — Опять же, это касается только физического воздействия. Если попытаетесь словами прикоснуться к свету, воздействующему на энергетические структуры, могут возникнуть… — старик криво ухмыльнулся, видимо, представляя запеченного Витеньку на гриле. — Непредвиденные обстоятельства.

— А если попытаться использовать этот «другой» свет чужими руками? — прищурился я.

Роман, услышав предложение, серьёзно задумался. Позвали Чертилу.