Страница 19 из 126
Тени же перевели своё внимание на оставшихся ребят: ужас изменил свою тактику, начав действовать ещё более масштабно — я видел, как область вокруг палаток начала искажаться и погружаться на совершенно иной план. Обычный человек не увидел бы ничего такого, ибо, чисто технически, палатки не изменили своё положение в пространстве, нет. Вместо этого одну реальность, более… неструктурированную и зыбучую, наложили на нашу, материальную.
Если честно, я начинаю восхищаться мастерством ужаса. Понятно, почему его ещё не поймали — другая весовая категория. Леди же, как мне удалось узнать, привязана к полю, так что оставалась только старуха, защищающая деревню, что у неё получалось прекрасно, но не когда речь идёт о ком-то настолько искусном.
Скрытый самим миром, зашёл в искаженное ужасом пространство, который, кажется, сам получал удовольствие от своих игр, иначе я не могу объяснить, почему услышал Шопена. Как-то оно не вяжется с тем, что я вижу.
Что я там такого видел?..
Ну, стоило мне зайти в эту область, как пространство изменилось и мы оказались в какой-то закрытой яркой комнате, где тени танцевали вокруг палаток, из которых можно было легко услышать плач Настеньки и ещё одного парня — Паши. Если верить мыслям девушки, так его звали.
И что-то я сомневаюсь, что они слышали игравший Весенний вальс. Хмыкнул. Всё же, я предпочитал более живую и драйвовую музыку, на крайний случай, могла под настроение подойти гнетущая и «страшная», но никак не расслабляющая и успокаивающая. Не тот тип характера. Хотя, не отрицаю редкие приступы меланхолии. Недолгой.
Решив больше не затягивать, я перестал себя прятать, и тени в тот же миг остановились, одновременно повернув на меня головы. Даже Весенний вальс резко оборвался.
— Пришёл лесник, — покрутил я биту в руках, после чего топнул ногой, стабилизировав здесь пространство, чтобы тени не смогли сбежать, а вместе с ними и связь к кукловоду. Немного подумав, видя, что тени не двигаются, добавил: — FBI, open up.
Тени резко, словно второе предложение от меня помогло им прийти в себя, набросились на меня. Улыбнувшись, сцепил своей силой куклы, после чего ухватился за нить, ведущую к ужасу.
Она была глубже, но для меня это не являлось особой проблемой. Исказив свою мерность, поплыл в направлении нитей, захватив с собой эти тени. Ужас, чувствуя, что к нему кто-то приближается, попытался оборвать связь, но не получилось — я слишком крепко в неё вцепился.
В какой-то момент понял, что практически полностью покинул материальный мир, оказавшись так глубоко на другом плане бытия, как ещё никогда не погружался. Материи уже и близко не было, но оставалось воображение и мысли, энергия, из которой здесь всё и состояло.
—
Я оказался в каком-то театре, странном театре — смазанным, словно ненастоящим. В общем-то, уверен, он таким и был. Будто в кривом кошмаре.
Что-то в последнее время повторяю как-то слишком часто, но… Блин, прикольно.
Пространство поддавалось настолько просто, что даже не верилось. Если я сейчас вновь сделаю своё тело полностью материальным, то могу и разрушить это пространство — оно просто не выдержит подобного.
—
Договорить не получилось. Всё пространство неожиданно ожило и набросилось на меня, благодаря чему мне удалось понять, что весь смазанный театр — это и есть ужас. Круто. Наверное, зря я обидел его вкусы.
Впрочем…
Сжал биту, сделав взмах, порвав пространство, разъединив его пополам. Этот живой домен (или что-то похожее) взревел, попытавшись меня поглотить. Сила и мастерство существа были таковы, что, если бы я не был просто слишком тяжелым для него, даже учитывая мои частично восстановленные навыки, было бы несладко.
Широко улыбнулся, полностью раскрыв свою сущность.
Кажется, я нашёл достойного защитника деревни. Заодно вспомню, как это — делать себе домашних животных, манипулируя чужими разумами.
— То есть, свет я не могу использовать? — сидя в своей комнате, спросил Оксану. Вытянув руку, едва слышно пробормотал себе слово под нос, мыслями уточняя запросы того, что хочу от мира: —
— Ваш свет искусственный, — пояснила старуха, заметно помрачнев, вновь погрузившись в воспоминания. — Мой Бог, люди давно научились противостоять светом тьме, но мало кто понимает, что этот свет не настоящий. В нашем мире нет места свету.
— Если свет может мне навредить, то почему он не настоящий? — не мог понять её логики. Этот, конечно, мне не вредил, но его и воплотил я сам, задав мыслями определённые критерии. А учитывая свет других людей… Кажется, вопрос более сложный, чем может показаться на первый взгляд.
— Потому что настоящим светом могут пользоваться только те, кто никогда не сунется в наш мир, а если сунется, то сбежит при первой возможности. Вся наша реальность слишком пропиталась тьмой и мраком. Даже самые светлые порождения веры, если хотят выжить, должны принять в себя тьму.
Ох уж эти философские бредни, эх…
— А боги? — уточнил я. — Должно быть много светлых богов, которых породили люди. Они могут не показываться, но разве они не должны иметь возможность использовать «настоящий» свет?
Старуха помолчала.
— Я вам уже говорила, что знаю не так много, но будьте уверены, Дитя Конца: в этом мире нет настоящего света.
Непроизвольно поморщился.
И пафосно, и псевдофилософия пошла, так ещё и ребусы какие-то, причём, которые не понимает ни одна из сторон…
М-да.