Страница 3 из 18
– Или третьего, – усмехается Агата.
Она-то все еще здесь. Хотя тоже направляется на выход.
– Только не секретаря, а секретутку, – вставляю свои пять копеек. – И вы как хотите, а я увольняюсь. Я нанималась работать юристом, а не проституткой в узаконенном борделе прислуживать.
С такими словами беру со стола, за которым еще недавно сидел Орлов, бумагу с ручкой и начинаю писать заявление по собственному.
– Учти, заявление ему сама понесешь. Или волчий билет с увольнением по статье получишь, – хмыкает на содеянное мною Агата, прежде чем удалиться.
Не озвучиваю вслух того, что лучше волчий билет получить, чем оставаться рядом с ее начальником. Просто дописываю начатое и с самым решительным видом иду ставить точку в нашей сегодняшней с Игнатом встрече. И я искренне надеюсь, что после этого мы с ним уже точно больше никогда не встретимся.
– Туманова, Игнат Алексеевич, – предупреждает Агата, прежде чем впустить меня в кабинет генерального директора.
Вхожу и на мгновение замираю под пристальным взором полночно-синих глаз, только сейчас поняв, что собеседование будет происходить наедине, о чем подтверждает хлопок закрывшейся двери за моей спиной. Следующие секунды, пока я приближаюсь к столу начальства, вовсе растягиваются в вечность. И заявление об уходе не отдаю – почти кидаю ему на стол. А ведь так и спалиться недолго. Но поганое воображение рисует все больше картин с самыми жуткими итогами нашего общения, отчего сохранять невозмутимый вид удается с превеликим трудом.
Конечно, я не раз и не два в свое время прокручивала в голове подобные эпизоды, но одно дело представлять эфемерное будущее, и другое – когда оно наступает уже сейчас, вот так внезапно.
Что за издевательство? Пять лет прошло. Пять! Я уже и думать не думала, что мы когда-нибудь свидимся. И вот, пожалуйста, явился не запылился. Почему именно сейчас? Почему наша фирма? Я же совершенно не готова к подобному повороту! И как я объясню Максу, зачем нам нужно уехать прямо сегодня, как можно дальше? Не правду же? Он же тогда первый потащит меня обратно в руки Орлова, что меня совсем не устраивает. Так что выбор очевиден.
– Я увольняюсь.
Фраза режет слух, настолько скрипуче звучит сейчас мой голос, и я в очередной раз поспешно отвожу взгляд, стараясь смотреть куда угодно, только не на Игната.
– Я умею читать, – отзывается тот, хотя могу поклясться, даже не взглянул на бумагу, слишком остро чувствуется его сканирующий взор на мне. – Причина?
Он так и не перестает смотреть на меня, пока тянется к ручке.
То есть… подпишет? Если придумаю что-нибудь вразумительное в качестве обоснования? Вот только – что? Мозг ни в какую не соглашается генерировать что-то умное, сколько я ни заставляю себя думать. Кроме разве того, что:
– Меня не устраивает ваша политика ведения дел.
Краем глаза отмечаю, как на его губах расцветает мрачная насмешка.
– И чем же конкретно она тебя не устраивает?
Мужская рука сжимает ручку, которая застывает над листом бумаги.
Значит, желает знать правду? Ну, ладно!
– Всем, – признаюсь на одном дыхании. – Я достаточно наслышана о вас, Игнат Алексеевич, чтобы понимать, что мы с вами никогда не сработаемся. Такой ответ вас устраивает? – наконец, позволяю себе вновь посмотреть ему в лицо.
И зря я это делаю, потому что Орлов заинтересованно приподнимает бровь. Ручка ложится на мое заявление – о ней он забывает, как и о бумажке, сосредотачивается исключительно на мне. Откидывается на спинку кресла, обманчиво расслабленно устраиваясь поудобнее.
– Так говоришь, словно я только что предложил тебе встать на колени и отсосать у меня, а ты ни разу не такая, – сообщает напоказ равнодушным тоном.
Я едва не задыхаюсь от возмущения и непроизвольно краснею от такого откровенного заявления. А может от того, что он, сам того не ведая, ткнул меня в мое же двуличие. Ведь будь я действительно не такой, той нашей совместной ночи никогда бы не произошло. Впрочем, той ночью Игнат со мной и не общался в такой манере. Наоборот, я в жизни больше не встречала в мужчинах того трепета и благородства по отношению ко мне, какое проявил он тогда. Ни до, ни после. Оттого его слова выглядят еще более обидными и оскорбительными. Настолько, что я, поддавшись силе этих эмоций, подаюсь вперед, упираясь в столешницу ладонями, и говорю то, чего прежде никогда бы не подумала озвучить вслух.
– Представьте себе, – произношу ядовито. – Совсем не такая. И даже ни разу еще никому не отсасывала. А теперь, когда мы все прояснили, подпишите уже мое заявление и разойдемся, как в море корабли. Надеюсь, навсегда, – пододвигаю лист с заявлением к нему ближе.
Вся его показная расслабленность испаряется в одночасье. Он резко поднимается со своего места и, как и я до этого, подается вперед, но упирается в стол кулаками. Выдыхает отрывисто. Теперь расстояния между нами настолько катастрофически мало, что каждое последующее слово я ощущаю, наряду с его дыханием.
– Не услышал в твоих словах отказа от самого предложения, – произносит Игнат вкрадчиво.
Я фактически заставляю себя оставаться пребывать в прежнем положении, хотя очень хочется не просто отшатнуться, а сбежать из кабинета прямо сейчас. И наплевать, как это будет выглядеть в его глазах, в расширенных зрачках которых я сейчас могу отчетливо рассмотреть саму себя. Слишком близко он. И слишком хорошая у меня память, решившая непонятно с чего сыграть со мной в опасную игру, подкинув несколько сцен прошлого, где мы вот также с ним… рядом. Дышим одним воздухом на двоих. И губы горят как от ожога, еще даже не прикасаясь друг к другу. Невольно облизываю их, с шумом втягивая в себя тот самый воздух. И все это вместо того, чтобы вдарить по его наглой роже и свалить как можно дальше! Точно дура! Как и та самая, чересчур хорошая память, которая все никак не желает затыкаться. Буквально прошивает насквозь, вместе с прикосновением его пальцев к моему подбородку и нижней губе.
Благо, этого хватает, чтобы прийти в себя!
Отшатываюсь и едва не падаю, в последний момент хватаясь руками за край столешницы, тем самым удерживая себя на ногах.
– А я почти счел это согласием, – удручающе качает головой с ноткой издевки мужчина и вновь усаживается в кресло, подбирает ручку. – Или здесь просто слишком холодно для тебя… Тая? – дополняет насмешливо.
И вновь чертова память подкидывает момент, когда он точно так же сокращал мое имя. Только произносил иначе. Более нежно и с хриплыми от возбуждения нотками в голосе, от которых мурашки расползаются по всему телу даже сейчас. Тут же мысленно проклинаю себя за подобные фантазии, а следом и свою любовь к тонкому белью, когда взгляд Игната показательно смещается с моего лица на грудь, где бежевая ткань блузы совсем не скрывает реакции тела. Хорошо, он больше ничего не говорит. Более того, на моем заявлении появляется его подпись.
От такой радости даже забываю о смущении и злости. Хватаю заверенное им заявление и, пока он не передумал, почти бегом направляюсь на выход из кабинета.
Ура! Свобода!
Правда, из-за отсутствия на своем месте Агаты, приходится поплутать по офису в поисках того, кому можно сдать документ – кадровики же все уволены. По итогу отдаю его находящейся в бухгалтерии вместе с остальными девочками Эльвире. После чего, наконец, забрав из конференц-зала свое пальто, покидаю здание уже бывшего места работы. Теперь остается только спрятать на ближайшие несколько недель Максима где-нибудь и искать себе новую работу, желательно в другом городе.
Глава 2
Тая
После долгих раздумий, мой выбор о том, у кого просить помощи, падает на отца. Не самое лучшее решение, с учетом наших отношений. Точнее, их отсутствия. Но если кто и способен защитить Макса от посягательств его отца в случае чего, то это он. Не зря возглавляет прокуратуру края, в конце концов. Поэтому уже к вечеру я вхожу в нужное здание, крепко сжимая маленькую ладошку сына в своей.