Страница 50 из 55
— Значит так, Коскинен. Мы тут собрались не для того, чтобы выслушивать философские монологи. Ты даёшь признательные показания, я делаю всё, чтобы твоя шкура осталась целой и невредимой. Но срок тебе впаяют ого-го! — заверил Максимыч.
— Может просто — ого? — попытался пошутить преступник.
— Нет, Чухонец, загремишь на всю катушку! Давай выкладывай всё, что знаешь, и не трать попусту наше время! — привстав, рявкнул Трепалов.
Вор в законе открыл рот, чтобы заговорить, но в этом момент окно кабинета вдребезги разбилось, осколки стекла полетели по сторонам, а вместе с ними на пол свалилась «лимонка».
— Граната! — заорал я.
Бабах! Меня здорово тряхнуло, на секунду я, кажется даже потерял сознание, а когда очнулся — комната перед глазами поплыла, а уши словно закупорила серная пробка.
Первым делом бросил взгляд на Трепалова. Взрывная волна отбросила его на пол, но вроде он остался в живых. Ивану досталось сильнее, он принял на себя сразу несколько осколков и сейчас лежал на спине, тяжело дыша.
Со мной вроде всё более-менее в порядке. Да, накрыло контузией, но осколками не посекло, разве что слегка поцарапало разбитым стеклом.
А вот Чухонцу досталось всех больше. Я хоть и не медик, но даже мне стало понятно — его песенка спета, совсем скоро он предстанет перед высшим на свете судом, где получит воздаяние за все свои смертные грехи.
И пусть эта сволочь заслужила такую кару, он просто не имел права умереть, не открыв мне главную правду, то, ради чего мы его привели на допрос в этот кабинет.
Я схватил его за плечи и принялся трясти.
— Не умирай, Чухонец! Слышишь, не вздумай подохнуть!
Застонав, он всё-таки приоткрыл глаза, но взгляд его оставался мутным. Жизнь стремительно покидала его тело.
— Ты меня слышишь? — заорал я.
Он что-то прохрипел, но я был оглохшим и потому не разобрал его слов.
— Говори громче! Кто мог это сделать? Ну же!
— Че… че…! — Он так и не смог произнести слово до конца.
Внезапно его тело содрогнулось в конвульсии, а потом так же резко ослабло.
Чухонец помер, и что значило это его «че» — ведомо одному Всевышнему. Чебуреки, Чебоксары, Чебурашка, твою мать!
Гражданин Коскинен унёс тайну с собой в могилу, и мысль об этом приводила меня в отчаяние.
Я заставил себя собраться. Давай, Быстров, прекращай панику! Садись и думай!
Я посмотрел на разбитое окно. Быть может, разгадка таится там, в темноте!
Дежурный не мог не слышать взрыв, сейчас он поднимет тревогу, поставит всех на уши, так что за раненых друзей можно не беспокоиться, им обязательно окажут помощь.
А я просто обязан найти ту скотину, что метнула в окно гранату. Выходит, не померещилось мне тогда, кто-то действительно наблюдал за нами с ночной улицы. Пасли с момента засады или нарочно приставили наблюдательный пост?
При пора узнать это и многое другое.
Вытащив револьвер, я шатающейся походкой подошёл к окну и перевалился через подоконник. Как бы хорошо ни бегал преступник, я всё равно буду быстрее в полном соответствии с новой фамилией.