Монстрячий взвод

Тонк смотрела прямо в глаза Полли, как будто смеясь над ее наивностью.

— Мы думаем, именно ее иногда запирали в особой комнате. Именно так и происходит в Школе. Либо ты закаляешься, либо трогаешься умом.

— Думаю, вы рады, что удалось сбежать, — вот и все, что смогла сказать Полли.

— Окно в подвале было открыто, — ответила Тонк. — Но я обещала Тильде, что однажды летом мы вернемся.

— О, значит, все было не так плохо? — спросила Полли.

— Нет, гореть будет лучше, — ответила Тонк. — Встречалась когда-нибудь с отцом Жюп?

— О, да, — кивнула Полли и, чувствуя, что от нее ждут чего-то еще, добавила, — он часто приходил к нам на ужин, когда моя мать… он приходил на ужин. Немного напыщен, но, кажется, вполне ничего.

— Да, ничего, — повторила Тонк. — Это ему удается.

И снова в их разговоре пролегла огромная пропасть, через которую даже тролль не смог бы перекинуть мост, и все, что она могла сделать, это лишь отойти от ее края.

— Лучше пойду, посмотрю, как там лей… руперт, — произнесла Полли, поднимаясь на ноги. — Спасибо за суп.

Она пробиралась по насыпи сквозь заросли березы пока не вышла к маленькому ручейку, текшему по дну оврага. И рядом с ним, точно некий ужасный речной бог, сидел Джекрам.

Его красная куртка, сущая палатка для обычного человека, была аккуратно повешена на куст. Сам он сидел на камне, без рубашки, с болтающимися подтяжками, и лишь пожелтевшая шерстяная майка спасал мир от обозревания его обнаженной груди. Хотя, почему-то, он все же оставил кивер. Его бритва, с лезвием, похожим на маленький мачете, и помазок, которым можно было намазывать клеем обои, лежали на камне рядом с ним.

Ноги он опустил в воду. Когда Полли подошла ближе, он взглянул на нее и дружелюбно кивнул.

— Утро, Перкс, — произнес он. — Не спеши. Никогда не спеши к рупертам. Посиди немного. Сними сапоги. Пусть ноги почувствуют свежий воздух. Следи за своими ногами, и тогда они проследят за тобой. — Он вытащил свой складной нож и жевательный табак. — Ты точно не будешь?

— Нет, спасибо, сержант, — она села с другой стороны ручейка, который был всего несколько футов шириной, и стала стягивать сапоги. Ей казалось, будто это был приказ. Но, именно сейчас ей действительно нужно было немного посидеть у холодной воды.

— Очень хорошо. Мерзкая привычка. Хуже, чем курение, — одобрил Джекрам, отрезая себе кусок. — Начал, когда был еще парнем. Лучше, чем зажигать огонь ночью, понимаешь? Не слишком хочется выдавать себя, потому и сплевываешь целыми пачками, но это-то тебя не обнаруживает.

Полли опустила ноги в ледяную воду. Казалось, это втолкнуло в нее жизнь. В деревьях пели птицы.

— Скажи это, Перкс, — через некоторое время произнес Джекрам.

— Сказать что, сержант?

— Черт подери, Перкс, сегодня прекрасный день, так что нечего его портить. Я вижу, как ты смотришь на меня.

— Хорошо, сержант. Вы убили того человека.

— Правда? Докажи.

— Ну, я не смогу, так ведь? Но вы подстроили это. Вы даже прислали Игоря и Уоззи, чтобы охранять его. А они не слишком хорошо обращаются с оружием.

— А они должны были, а? Четверо вас против одного связанного? — спросил Джекрам. — Ха. Этот сержант уже был мертв в тот самый момент, как мы взяли его, и он знал это. И нужен был чертов гений, вроде твоего руперта, чтобы тот подумал, что у него есть хоть какой-то шанс. Мы в лесу, парень. Что Блуз собирался делать с ним? Кому бы мы его сбагрили? Или лейтенант собирался возить его следом за нами? Или привязать к дереву и оставить отбиваться от волков, пока он сам не рухнет без сил? Так гораздо более по-джентельменски, чем дать ему прикурить, а потом быстро ударить, чего он и ожидал, и что я ему дал.

Джекрам бросил табак в рот.

— Знаешь, в чем заключается военная подготовка, Перкс? — продолжил он. — Этот ор мелких подонков, вроде Страппи? Нет, все дело в том, чтобы превратить тебя в человека, который по команде может воткнуть меч в какого-то бедолагу, что носит не ту форму. Он такой же, как ты, ты — как он. Он не слишком хочет убивать тебя, ты не хочешь убивать его. Но если ты не зарежешь его первым, то он зарежет тебя. В этом вся соль. Не слишком-то легко без тренировок. Рупертов же этому не учат. Потому что они джентльмены. Но, чтоб мне провалиться, я вовсе не джентльмен, и я буду убивать, когда понадобится, и я обещал сберечь вас, и ни один чертов руперт мне не помешает. Он отдал мне мои документы на демобилизацию! — возмущенно продолжал он. — Мне! И ожидал, что я буду благодарить его! Любой руперт, при котором я служил раньше, писал «Не размещается здесь» или «В длительном патрулировании» или еще что-то и отправлял бумажку назад, но только не он!

— Что такого вы сказали Страппи, что он сбежал? — спросила Полли, прежде чем смогла остановиться.

Некоторое время Джекрам бесстрастно смотрел на нее. А потом, посмеиваясь, спросил сам:

— И что же заставило такого паренька, как ты, задать подобный вопросик?

— Ну, он ведь испарился, и вдруг из-за какого-то древнего правила вы снова в строю, сержант, — ответила она. — Вот почему я задал этот вопросик.

— Ха! Ничего подобного нет, — произнес Джекрам, плеская ногами. — Но руперты никогда не читают книжицу с правилами, если только не собираются тебя повесить. Страппи был просто чертовски напуган, сам знаешь.

— Да, но он мог бы улизнуть позже, — не унималась Полли. — Он не был глуп. Скрываться в ночи? Должно быть, он спасался от чего-то более близкого, так?

— Черт, ну и мозги у тебя, Перкс, — счастливо отозвался Джекрам. И снова Полли показалось, что сержант наслаждается этим, так же как и когда она высказалась насчет униформы. Он не был задирой, как Страппи, — к Игорине и Уоззи он относился несколько по-отечески — но Полли, Маледикту и Тонку он уделял все время, заставляя их работать.

— Приходится, сержант, — ответила она.

— Мы лишь провели небольшой тет-а-тет. Мирно. Объяснил, что случается, когда остаешься один на один с войной.

— Вроде как, быть найденным с перерезанным горлом?

— И такое случается, — невинно кивнул Джекрам. — Знаешь, парень, однажды из тебя выйдет чертовски отличный сержант. Любой дурак может смотреть и слушать, но ты еще и обдумываешь все услышанное и увиденное и соединяешь воедино.

— Я не собираюсь становиться сержантом! Я просто сделаю, что должен, и вернусь домой! — яростно вскрикнула Полли.

— Да, я тоже так говорил однажды, — ухмыльнулся он. — Перкс, мне не нужны какие-то там щелкающие башни или газетенки. Сержант Джекрам знает и так, что происходит. Он говорит с теми, кто вернулся, с теми, кто ни с кем больше разговаривать не будет. Я знаю больше, чем руперт, что получает письма от ГК, которые так беспокоят его. Все говорят с сержантом Джекрамом. И в своей жирной башке сержант Джекрам складывает все воедино. Сержант Джекрам знает, что происходит.

— И что же, сержант? — невинно спросила она.

Джекрам ответил не сразу. Вместо этого, он хрюкнул и почесал пятку. Ржавый шиллинг на нитке, лежавший на шерстяном жилете, качнулся вперед. Но там было что-то еще. На мгновение что-то овальное, золоченое, на золотой цепочке выскочило из-под жилета. Оно сверкнуло на солнце. Но тут он выпрямился, и предмет вновь скрылся из виду.

— Это чертовски странная война, парень, — ответил он. — Теперь там не только злобениане, это верно. Парни говорят, что там носят такие униформы, которые они в жизни не видели. Мы попинали много задниц, так что, может, они и впрямь объединились, и теперь уже наша очередь. Но они в западне. Они взяли крепость. О, да, я знаю. Но им придется продержаться в ней. Скоро будет зима, а все те люди из Анк-Морпорка и других стран слишком далеко от дома. Может, у нас еще есть шанс. Ха, особенно теперь, когда князь чертовски хочет найти молодую солдатню, что ударила его в брачный орган. Это значит, что он зол. Он сделает ошибку.

— Ну, сержант, я думаю…

— Очень рад этому, рядовой Перкс, — произнес Джекрам, вдруг снова становясь сержантом. — И пожалуй, после того, как ты сходишь к руперту и немного поспишь, мы проведем с остальными урок фехтования. Насколько бы чертовой эта война не была бы, рано или поздно юному Уоззи придется использовать клинок, над которым он трясется. Выполняй!