Страница 6 из 39
Но Джесси не могла убить себя сейчас. Она была беременна.
- Гляньте-ка, наша Джесси решила завести себе маленького нарколыгу, - сказал ей пару дней назад Леон, только что вышедший из тюрьмы. К этому времени она уже щеголяла раздутым пузом, еще сильнее выделяющимся на фоне её 40 килограммового дистрофичного тела. - Если не подохнет, отдай его мне. Я знаю кой-каких людей, кто покупает младенцев. Впарю им его с полпинка, они и въехать не успеют, что за выблядка купили. Это не нормальный ребёнок, Джесс, он УЖЕ сидит на игле с самого зачатия. Эта падаль, хуже куска говна, что я высираю из задницы. Вобщем, вылезет - приходи, дам тебе за него двадцатку.
Да пошёл ты, - подумала Джесси.
Леон был её сутенером с первого дня, как она приехала в Сиэтл. Он уже улыбался ей, едва Джесси успела сойти с рейсового автобуса № 194 - о, да, он знал, зачем она здесь. Через месяц с небольшим, Леон вышвырнул её из своей убогой халупы, попутно выбив Джесси несколько зубов, в качестве прощального подарка.
- Хватит тратить моё время, сука! Ты стала настолько уродливой, что от тебя даже ссаные бомжи в трейлерном парке шарахаются.
Джесси и до этого залетала три раза, но всё заканчивалось выкидышами. Вероятно, из-за "пластилина" или от недоедания, а скорее всего и от того и от другого.
Падение на самое дно было стремительным. Ни разу не симпатичную с рождения - лицо у неё было чересчур вытянутое, глаза слишком далеко посажены друг от друга, алкогольный синдром плода, вот всё, что она унаследовала от матери - "пластилин" сделал Джесси еще уродливее. Струпья покрыли все её лицо как проказа. Косметика не помогала. Джесси пробовала сдирать их, но на их месте оставались кровоточащие гнойные раны, быстро зарастающие новыми струпьями. Хотя, иногда ей везло, и порой какой-нибудь датый водила подбирал её на Джексон-стрит, слишком датый, чтобы обращать внимание на её уродства. Но, основными местами её работы были задворки дешёвых баров, где она быстро отсасывала непритязательным бичам. Этим было по барабану, в кого совать хер. Худшее заключалось в том, что бичи в первую же неделю спускали на бухло все свои скромные пособия и пенсии, а потом бары быстро пустели. И тогда... Изнурительные минеты с проглотом обосранным бомжам на остановках, между вонючими мусорными баками, в темных переулках, пропитанных мочой. Останься она в Балтиморе, у Джесси была бы более устойчивая клиентура.
Дни текли медленно, как слюни. Постоянные запоры, постоянное головокружение от низкого сахара в крови, постоянные приступы эпилепсии от ломки. Джесси чувствовала себя почти невесомой - пустая шелуха, втиснутая в изношенные шлёпанцы и грязные джинсы. Каждый день, шаркающей походкой зомби, она плелась в центр города, моля Господа Бога, в которого не верила, лишь об одном - чтобы он послал ей хоть одного мудилу, у которого она могла бы отсосать за двадцатку. С её статусом бездомной появляться на пороге реб-центров даже не было смысла. "Вам придётся подождать. От трёх месяцев до шести. Как мы можем связаться с вами, если у нас появиться свободное место?" О, просто позвоните мне, я живу под мостом, на углу Четвертой и Джексон-стрит, третий мусорный бак справа. Ночевать под мостами казалось проще всего. Чтобы получить койку в ночлежке, нужно было спать в общественных местах под открытым небом (и тогда тебя возьмут за жопу копы), или дать на лапу адвокату. Зачем эти козлы снесли "Кингдом"[5]? По крайней мере, могли бы оставить его, хотя бы ради того, чтобы бездомным было где переждать непогоду. А недавний план городской администрации по "облагораживанию города" поставил крест еще на двух приютах.
Да пошли они все. Она будет подмываться в Лейк-Юнион и спать под мостами.
Помойки и мусорные баки не давали ей умереть с голода, а занятие попрошайничеством обычно позволяло Джесси наскрести денег на пару дневных доз. Как только темнело, она шла в подворотни и к барам. Удивительно, но ни одна из её четырех беременностей, включая эту, не была залётом от клиента - даже до того, как она подсела на "пластилин", девяносто девять процентов её работы составляли быстрые минеты в автомобилях. Все её беременности были результатом множества изнасилований. Ночью животные владели городом. Когда приступы ломки загоняли её в район между трейлерным парком, кишащим свихнувшимися бомжами и Девятой улицей, где промышляли многочисленные банды, Джесси превращалась в ходячий кусок мяса для сексуальных утех. Однажды её чуть не убили какие-то подростки, называвшие себя "Гоп-Стоп-Мафия".
- Никогда ещё не ебал блядь настолько страшную! - прокричал один.
В конце концов, после того, как её час пускали по кругу на парковке позади бара "Аристократ", они решили проломить ей голову доской.
- Разъебашим суке черепуху!
Но, на её счастье в тот момент на стоянку въехал автомобиль, и они убежали. Фары на какой-то миг осветили её насильников, и лежащая на земле Джесси увидела, что ни одному из них не было больше пятнадцати.
Вот этого она никогда не могла понять. Даже влача своё безрадостное существование, даже насмотревшись за всё это время на всякое, Джесси всё равно терялась в догадках, откуда в людях столько жестокости, столько чистого, абсолютного зла.
Каждый её выкидыш был подобен эвисцерации и протекал с быстротой пулемётных выстрелов. Джесси не оставалось ничего, кроме как оставить лежать их там, на земле, и, рыдая убежать в дождливую тьму. При мысли о самоубийстве у нее текли слюнки, как у сладкоежки, разглядывающего коробку шоколадных конфет в витрине кондитерской. Но "пластилин" никогда не позволил бы ей этого. Всякий раз нашёптывал: ДА, ДА, ТОЛЬКО ВМАЖЬСЯ МНОЙ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, И ВОТ ПОТО-О-ОМ..., но Джесси знала: этот "последний раз" раз будет длиться вечно.
Равнодушие стало её вендеттой этому миру. Китайские шпионы крадут наши военные секреты? Сорок автомобилей столкнулись на пересечении Первой и Пятой, двенадцать жертв? Лесные пожары на Среднем Западе уничтожили сто тысяч акров посевов и оставили сотни жителей без крова над головой? И что? Миру плевать на неё. Почему бы тогда и ей не плюнуть ему в рожу в ответ. Хотя... вот Спэду... Спэду вроде как было на неё не наплевать.
Она встретила его где-то с год назад. Хотела стянуть цветок - ну, одну из тех искусственных ярко-красных роз - с прилавка на рынке, и попалась. Охранники гнались за ней через весь "Пайк-Плейс-маркет", и дальше аж до самых железнодорожных путей, пока Джесси не нырнула под состав и те, наконец, не сдались. А несколько минут спустя появился Спэд, в засаленном бушлате с эмблемой Телепузиков на рукаве.
- Бывают в жизни огорчения, - сказал он. - Но, как бы там ни было, я думаю, ты это заслужила.
И протянул ей целый букет искусственных роз.
В лице Спэда Джесси вроде как обрела родственную душу: он, также как и она, пытался найти в этом мире что-то, чего уже давно нет. Только, в отличие от неё, пока ещё не сдался.
Спэд был стройным, симпатичным и струпья на его теле выглядели не так кошмарно, как у большинства из них. Он научил её, как использовать оставшийся после обмена шприцев инсулин, и обкалывать им вену, да было больно, но зато потом она без труда могла нащупать её, чтобы вмазаться "пластилином". Спэд был умным. Он знал столько всяких вещей, и это очаровывало Джесси. Каждое утро он вскрывал фомкой чей-нибудь почтовый ящик и читал "Таймс" от корки до корки, но потом всегда возвращал газету на место. Он даже верил в Бога.
- Мы все - духи, Джесси, - сказал он ей однажды. - Мы бессмертны. И когда наши тела умрут, Бог спасёт нас и примет в свой Небесный Рай.
- Ну почему этот долбанный Бог не может спасти нас прямо сейчас? - зло бросила она в ответ. - И что это за Бог, который сотворил для нас такой скотский мир.
- Не Бог сотворил его скотским, мы сами сделали его таким. Но, ты не бойся. Он всех нас простит.