Жаворонок

Вот что, видимо, чувствует Жанна среди серой московской слякоти. Вот о чем она думает ветреными мартовскими ночами. Миллионы огней, которыми окутывается столица, будоражат ее. Они – как звезды, зовущие в даль неизведанного. Гулко, легко и свободно бьется у нее сердце. Корабли действительно сожжены; мосты разрушены. Никакие доводы Кармазанова уже не имеют значения. Алеет, будто подсвеченный, небосвод. Поет, плещет звонкая труба за лесами. Она готова сделать свой первый шаг. Сейчас или никогда. Мы не знаем, кем именно высказана идея этого шага, но когда в последних числах апреля Жанна появляется в Севастополе, ясно, что этот самый трудный шаг сделан. Период долгого ученичества завершен, юность – в прошлом, и в прошлом – сомнения и колебания. Отныне она будет следовать тем путем, который ей предназначен. Уже не жизнь, но судьба разворачивается перед ней, и пусть это будет трагедия, если иной судьба не бывает, однако это будет трагедия, высвечивающая человека в истории, ибо источник жизни – это сама жизнь, но источник истории – это всегда трагедия.