Страница 1 из 5
Александр Николаевич Андронов
Осень тихая
Стихотворения
Слово в божественном трафарете
Александр Андронов – поэт длинной поэтической линии. Читая его, прочищаешь свои поэтические легкие, наслаждаешься свежестью и незамутнённостью рифм, кристальностью смыслов.
Эта книга подтверждает, что поэт в хорошей форме, что его переживания так же остры, а чувство словесной новизны всё так же ему не изменяет.
Название книги – «Осень тихая». Осень – святое для поэтов время, но если у Пушкина это «пышное природы увяданье», то у Андронова своя особенная нота. Тихая нота вдумчивого созерцания, умиротворения. Автор исследует природный мир и скрещивает потом свои впечатления со своим внутренним богатством, опытом. Ведь по-настоящему понять себя можно, только оставшись наедине с собой в тишине.
Андронов много пишет о природе. В этом, с одной стороны, благородный отлив главного русского поэтического пути, с другой – большой риск повториться, не найти собственную интонацию. Андронов рискует и выигрывает:
Лёгкая, почти бальмонтовская зарисовка. Эффект достигается не только путём подбора точных рифм, но и пленительной звукописью, где каждая строка не только правильно выстроена, но изумительно, со вкусом оркестрована.
А вот концовка этого же стихотворения:
И та же самая интонация, но финализируется всё возвращением, в начало взгляда, в изначальную духовную точку отсчёта – дом.
Это, повторюсь, важнейшее обстоятельство для понимания замыслов Андронова.
Андронов великолепно ощущает себя в системе российских национальных ценностей. Он не выпячивает их, не страдает ксенофобией, он живёт эстетически по-русски.
Вслушайтесь в этот катрен. Это поразительное сопоставление сосны и добра говорит о глубинной русской метафоричности, о попытках пересмотреть синтаксические ряды, о желании высечь искру из простых слов, искру вечной красоты и гармонии.
Да, Андронов наблюдатель, но наблюдатель далеко не хладнокровный. Его не устраивает позиция равнодушия. Он нервен, он чутко реагирует на всё, он склонен к тем поэтическим состояниям, которые чаще всего вызывают у читателя сопереживание. Я говорю о той светлой хандре, когда духовный взор способен различить самые тонкие колебания натуры, самые уточенные нюансы в движении природы:
Ещё об одной особенности таланта Андронова хотелось бы сказать. Он очень умело синхронизирует личные переживания лирического героя и естественное состояние природы. Кто не писал об увядании осенней природы, коррелируя это на себя? Андронов находит свой тон, свою глубину и выражает это сквозь лирический прищур, но предельно детально:
Но не только лирическое пространство освоено поэтом в данной книге. Он не считает себя вправе уединяться в своей идиллической литературной и человеческой скорлупе. Такие поэты, как он, взрастают на дрожжах нашей общей великой истории, живут и дышат с ней в одно сердце:
Стоит отметить, что историю Андронов видит глазами простого человека, он не претендует на осведомлённость, не выстраивает конспирологии. Он просто делится впечатлениями, но за счёт мастерства, высокой поэтической культуры убеждает, что делится самым сокровенным и что накалом этих эмоций читатель не имеет права ими пренебречь.
Я давно знаю Александра Андронова. Человек он вдумчивый, серьёзный, но в то же время невероятно легкий, обаятельный в компании, обладатель прекрасного голоса. Иногда замечаю за ним свойство, которым обладают только поэты: на какой-то миг он задумывается, уходит в себя, глаза его смотрят в иные измерения, отказываясь от здешних, и, наверное, в эти секунды в нём проясняются строки, и он вписывает свои слова в божественный трафарет. Такие дивные, как, например, вот эти:
Максим Замшев,
Главный редактор «Литературной газеты»,
Член Русского Пен-центра,
Член Совета при Президенте РФ
по развитию гражданского общества и правам человека
От автора
Если вы открыли эту книжку, значит, вы любите стихи, уважаемый читатель. Значит, в повседневной жизни вам порой не хватает игры слов и полёта мыслей. Значит, вам желанны стихотворные строки, самоценные своей красотой и изяществом, несущие порой в себе такие мысли, сила и глубина которых может раскрыться только в такой причудливой и изысканной форме.