Страница 67 из 79
— Может и так. А обратно зачем вернулась? Знаков ордена на ней нет. Неужто права на престол хочет предъявить?!
— Не знаю, друг. Но лезть в это я не буду и тебе не советую. Айда ходу отседова…
Развернувшись наконец, оба барона со своими людьми быстро удалились в сторону постоялого двора, что стоял в отдалении от чудовищного поля. После двух суток путешествия через пол-империи следовало всерьёз отдохнуть!
Вальтер и его люди естественно успели отдохнуть во время полёта, так что не нуждались в постое. Просто заплатили полторы тысячи золотых кун за двухнедельный отдых виверны, взяв срок с запасом, оплатили доставку стада коров в тридцать голов в качестве кормёжки, и удалились в сторону Асзато́ра. Тратить много времени на общение с чиновниками империи Вальтер всё равно не собирался. Удастся всё сделать в рамках местных законов — хорошо. Не удастся — да и хер с ними! Местные акты и указы были настолько запутаны и архаичны, что вся правовая система империи просилась под снос. А уж коррупция на местах и вовсе требовала тотальной зачистки всех аппаратов! Тут даже новую мануфактуру открыть без мохнатой лапы было невозможно, что уж говорить о раздаче титулов.
Короче, брать с этой империи кроме природных и человеческих ресурсов Вальтеру было нечего. То же рабство и кабала крестьян, к примеру, были слишком глубоко встроены в государственную структуру, чтобы безболезненно перестроить и интегрировать в свои планы эту громаду. А значит и без большой крови там не обойтись — только под снос.
Потому Вальтер не обольщался. Основная причина лететь сюда заключалась именно в его семье и в торговых сделках, а не в попытке подлизать жопу новому императору. Напротив, если Вальтеру не понравится нынешняя власть, он может и вовсе послать официальную Империю на три буквы, заявив о своей независимости и самостоятельности. После чего начать с чистой совестью захват территорий и угон людей на свои земли, постепенно расширяя личные границы. Сил у него более, чем достаточно, для подобного сценария! Особенно, если орден всё-таки решит сменить место жительства. Или, в крайнем случае, поднимет на воздух центры крупнейших городов страны, обезглавив своего вероятного врага и породив хаос на его территории. Он ведь не обещал не взрывать аристократов. Только не жечь сами города и население! А слово он своё всегда держит.
Десяток километров, что остался до города, проходил по центральному тракту — широкой дороге, мощёной на римский манер. Даже с высоты Гелиоса было видно, что камни лежат здесь сотни лет, а сам тракт давно не подвергался ремонту, изобилуя сколами, выбоинами и вымоинами.
Тем не менее, их группа, состоявшая из девяти всадников, словно ледокол прорубалась сквозь людские потоки не сбавляя ход. Мужики, мастеровые, и даже некоторые чиновники империи уступали им путь, охая от испуга, да возводя пред собой символ веры в Исток. А всё потому, что Вальтер в своей огненной броне ехал первым, до усрачки пугая обывателей.
— Странно. Я думал, меня сразу остановят из-за внешнего вида, начнут разбираться кто и откуда. А здесь даже постов нет, не говоря уже о патрулях. Разгильдяйство! — ворчал сам себе под нос барон Кёнинг. И как видно боги его услышали.
В общем, накаркал.
За пару километров до посада, окружавшего сам город, им навстречу выехал большой конный патруль, состоящий из рейтар в полной боевой экипировке: тяжёлые шпаги, пистоли, мушкеты, и даже короткие луки были к сёдлам приторочены, ну а корпус бойцов был закован в толстые кирасы, способные остановить даже пистолетную пулю. Артефактов при них не наблюдалось.
— Стоять на месте именем императора! — окружили их тотчас, перекрыв по сути дорогу в оба направления. Но другие путешественники не возражали, и даже постарались разбежаться в разные стороны, оказавшись как можно дальше от места стычки.
— В чём дело? — взял слово барон.
— В чём дело?! Ты себя видел, чучело? Сними шлем, сдайте оружие, и следуй за нами, — со стороны рейтар говорил капитан городской стражи, вынужденный реагировать на странные донесения. Ему не улыбалось бегать на посылках у церкви, однако проигнорировать сообщение о появлении явных огнепоклонников он не мог. А потому с отрядом выехал из города, дабы разоружить нарушителей за пределами жилой зоны, где ущерб был бы минимален.
— Я барон Вальтер Кёнинг, а это мои люди — дружина, и придворные чародейки, — шлем его разъехался в стороны, собравшись на плечах в виде высокого воротника, благодаря чему все смогли увидеть его лицо и цепь с медальоном владения, где были выбиты его регалии и символ барона, — Я и сам чародей, так что оружие мне ни к чему. Ещё вопросы, капитан?
— Барон Кёнинг, ваше благородие, — тут же подобрался тот, поклонившись, — Вынужден сообщить, что вас обвиняют в нарушении правил вражды, в угоне крестьян с земли Хасельхофов, с последующей продажей их в рабство. Вы обязаны прибыть в дворянский суд, на слушание вашего дела. Через… — тут капитан задумался, что-то вспоминая, — через пять дней.
— Интересно, почему я до сих пор об этом не знаю? Не прибудь я в столицу, и меня бы признали клятвопреступником. Так?
— Не могу знать, ваше благородие, — быстро поспешил снять с себя вину капитан, — Моё дело лишь сообщить вам об этом, а кто доставлял послание в ваши земли — не наше дело! Ах да, и о вашем внешнем виде я также вынужден доложить в Палату Совета Общин. Ношение символов огня запрещено императорским указом ещё семьсот лет назад.
— Учту. У тебя всё, капитан?
— Так точно, ваше благородие… Нет! Не всё! — соскочив с лошади, он низко склонился, до самого пояса продолжая говорить, — Прошу простить меня за оброненную недавно фразу про «чучело». Я не думал, что аристократ будет носить подобное!
— Прощаю. Иди, — проводив взглядом растерянных солдат, со сдержанной жадностью разглядывавших его спутниц, барон нахмурился. Проблемы уже начались, а они ещё даже в город не вошли.
— Что за история с угоном крестьян? — нахмурилась Электра, — Я чего-то не знаю?
— Без понятия. По землям Хасельхофов я не грабил, разрушил только сам особняк. Вероятно, кто-то прикрылся моим именем, либо улики банально сфабриковали, чтобы лишить меня титула. Работорговля гражданами империи с соседней империей приравнена к предательству дворянства и самого императора…
— И что будем делать?