Страница 36 из 79
Глава 13
Первым делом Вальтер проверил своих парней.
— Как самочувствие, воины?
— Хорошо, господин командующий! — ответил за всех Горыня. Его Рико назначил временным командиром четвёрки.
— Голод уже проснулся?
— Так точно! Жрать хочется, что хоть вой, — подтвердил парень, но и без того Вальтер видел, как их тела высасывают из себя все возможные резервы.
— Заходите внутрь. Оружие держать рядом, шлемы и перчатки снять, руки помыть — вас покормят. Наказ служанкам я уже дал. Постарайтесь побольше налегать на мясо и овощи. Понятно? Повтори.
— Так точно! Снять перчатки и шлем, руки помыть, оружие держать при себе, налегать на мясо и овощи. Разрешите выполнять? — отдал Горыня воинское приветствие.
— Разрешаю. Бегом марш!
— Кру-гом! Бегом марш! — дублировал парень приказ командира, моментально исчезнув за воротами особняка. Пока Вальтер подстёгивает их развитие, ребят придётся кормить по пять-шесть раз в день. При том от пуза, а то организм навредит сам себе, не выдержав нагрузки. Но выбора особого не было — время.
Следующими на очереди были те самые дружинники Хасельхофов, что попали под влияние ифрита. Они уже давно перевезли свои семьи сюда, заняв одну из пятнадцати казарм почти целиком, постепенно обустраиваясь и подтягивая многочисленную родню. Благо начало производства досок и полубруса на речной пилораме сильно ускорило строительные работы! Что позволило обеспечить жильём все три с половиной сотни человек населения и наёмных работников, даже оставив кое-какой запас по жилой площади!
— Кондрат! — добравшись до скотоводческого комплекса, где держали всех овец баронства, Вальтер принялся искать своего дружинника. Им как раз было самое время возвращаться к своей обычной службе — три месяца уже прошло! Благо во время прошлого бесчинства инквизиции погибло всего двое из всей порабощённой группы. В строю было ещё восемь человек. — Кондра-ат, ты где есть?!
Людей здесь было не так много — единицы. Они постоянно перемещались между объектами, делая основной объём работы по очереди, дабы штат не раздувать. Но зато и праздно шатающихся было не найти, так как работы было и правда навалом.
Пройдя чуть дальше, Вальтер миновал овчарню (от слова овца!), да вышел к складскому помещению — в просторечие сараю. Оттуда он услышал ругань на повышенных тонах, и чем ближе подходил, тем лучше слышал суть разговора.
— Я тебе идиоту сколько сказал дать охапок свежей травы? Последняя ведь в сезоне, — ярился голос Кондрата.
— Тридцать шесть… — ответил чей-то понурый молодой голос.
— Тридцать шесть. А ты едва двадцать три притащил. И воду из колодца сразу в корыта налил!
— Так травы поблизости почти нет — вся пожухла уже! И чего? Травы им и без того навалом, а воду мы всегда из колодца лили. И ничего, живы овечки.
— Ох, Владыка Огня, дай мне сил… А то, что на каждую овцу сейчас нужно больше корма от того, что холодно становится! И то, что ты сейчас бесплатной травой недодал им, придётся добирать платным зерном и сеном, которого и без того немного, иначе не то что жир не нагуляют, а и вовсе исхудают! Из-за этого же холода вода в корытах больше не прогревается солнышком, отчего овцы наши, и тем более ягнята, могут простыть. А лечить их ты будешь?! А?! А если сдохнут, ущерб кто платить будет? Тем более придётся распрощаться с премией, потому что будет падёж скота, а значит меньше приплод! И лет через пять мы из-за этих потерь не две сотни голов будем иметь, а дай Владыка полторы!
— А чего это такое, две сотни?
— Тьфу ты! Двадцать десятков это, олух. Сколь раз говорил, слушать хозяйку Нору надо, а не на сиськи её пялиться. Давно бы уже знаний набрался.
— Ну бать!
— Чё бать?! Я молчать не буду, так и знай! Сообщу барону сразу, если какую дурость задумал. Дай бог вожжами отходит и забудет про тебя дурака — он за наложниц своих всем головы поотрывает. Тебе баб мало в Тристраме? Хоть завтра можем сватов засылать — тут в деревнях уже несколько раз мужиков побило.
— Да ну некрасивые они! Я чай не дурнее тебя, понимаю всё, да только глаза сами липнут. У барона нашего женщины и ухоженные, и пригожие, и одеты что боярышни! Взглянешь — и аж глаз радуется. Ай! Бать, да хорош! Ай! Больно!
— Я тебе покажу, глаз у него радуется! Другое ничё не радуется?! А?! А ну стой, Стёпка, хуже будет!
Тут оба мужика выскочили наружу, наткнувшись взглядом на стоящего там Вальтера. Степан, старший сын Кондрата, был вылитый «Степан»! Широкоплечий, высокий, с кулаками минимум в полпуда — такой и бычка на плечах утащит. А вслед за ним с деревянным граблями бежал и сам Кондрат, скорей всего охаживая ими того по хребтине. Так сказать, воспитательный процесс во всей красе.
Оба замерли словно вкопанные.
— Писец кутёнку… — прошептал Кондрат, но Вальтер услышал, стащив шапку с головы. — Не казни, ваше благородие, дурака моего! — упал он тотчас на колени, впечатав голову в холодную грязь, — Чё хошь со мной делайте, господин, сына только не убивайте!
— Да ты, Кондрат, не дрыгайся. Встань, спокойно поговорим, — подошёл Вальтер ближе к парню, — Степан? Ну здоров, Степан!
Протянув руку смущённому и немного злому (из-за унижения его отца) мужчине лет двадцати, он с прищуром следил за его реакцией. Не струсил! Не было в нём страха или лизоблюдства, одно только удивление и недовольство.
— И вам, ваше благородие, здоровья великого, — тот взял своей лапищей руку Вальтера, бывшую раза в полтора меньше, и крепко-крепко сжал. Вроде как и не больно, но силу продемонстрировал. Вот только Вальтеру этого и надо было! Стиснув свою кисть, он сперва заставил того что-то просипеть, вспотеть, а после и вовсе застонать, опустившись на одно колено.
— Я, Степан, тебя понимаю, женская красота она такая — разум может сгубить кому угодно. Но ты знай, я своих женщин берегу как зеницу ока. Оторву тебе голову и не поморщусь. Веришь?
— Ве… Верю! Верю! Отпустите, ваше благо-о-родие!
— Хорошо что веришь. Надеюсь, к этому вопросу мне возвращаться не придётся. Слушай, Кондрат, — обратился он к переволновавшему дружиннику, тому самому, что скакал на его Щепке когда-то, — А ведь жениться ему пора! Чуй уже лет-то много.
— Дык я бы с радостью, господин барон, да ведь нос воротит, шельмец! То некрасивые, то слишком молодые да костлявые, то слишком старые. Я уж и не знаю чего делать.
— Нда? Порешаем вопрос. Ладно, об этом мы позже поговорим, когда дела более срочные утрясём! Собирай своих, Кондрат. Пора службу служить. Три месяца я вам дал на обустройство — а теперь баста, карапузики! Одежда по форме! Вооружение в полной боевой готовности.