Страница 6 из 18
Они уже откровенно издевались друг над другом, да. Дошло и до этого. Вот что бывает, когда в отношениях вдруг появляется трещина, разлад, непонимание друг друга.
Когда один мечтает о большой семье и детях, сидя дома и забывая, что был когда-то талантливым врачом, жертвует карьерой, а другой успешно растёт на работе и постепенно именно она и те люди становятся его центром мира. И он совершенно не хочет жертв жены и ещё одного ребёнка.
Ведь всё началось именно с этого. Тяжело об этом вспоминать, но рождение Тёмы, давшееся Лиде очень нелегко, и разбило их брак, хотя Никита сильно любил сына и внимательно относился к нему.
Она легла на широкую постель, накрывшись с головой тёплым одеялом, и разрыдалась в голос, как будто боль прорвалась наружу. До обездвиживающей ломоты в висках она плакала и жалела себя. Весь день и события последних шести месяцев навалились на неё. А потом пришло в голову, что нет, не месяцы, это длилось уже очень давно.
Тоню она родила ещё в университете, в девятнадцать лет, но её рождение не помешало учиться. Мама тогда была жива и помогала, сидела с внученькой. Вторую беременность стала планировать уже после учёбы, но два года никак не удавалось забеременеть, и тогда она поняла, что дети – это совсем нелегко. Никита её поддерживал, переживал вместе с ней неудачи, обследовался. Ничего серьёзного не находили, пока эндокринолог не обратил внимание на небольшие отклонения от нормы в гормонах.
Тогда появился Артём Никитич, которого все очень ждали. Жизнь изменилась, о работе пришлось забыть, потому что скоропостижно от инсульта умерла мама, бабушка Алла. От бабы Ани, свекрови, помощи не было никогда, да и дети её почти не знали, хотя она жила в Новочеркасске, сосем рядом.
После рождения сына Лида каждый день ощущала совершенное счастье, даже если не высыпалась. Она смотрела, как он растёт, и мир казался ярким и светлым. Тоня тоже очень полюбила брата, по-матерински заботилась о нём и совсем не ревновала, хотя папа больше времени проводил с сыном.
На первом дне рождения Тёмы Лида загадала, что обязательно родит ещё малыша, ведь это такое счастье. И они, дети, будут всегда друг за друга горой, расти вместе и радовать маму и папу.
Но у Никиты было своё мнение на этот счёт. Самый главным доводом против этой авантюры он выдвигал её здоровье. За последней беременностью Тёмой приходилось очень пристально наблюдать, трижды лежать в стационаре на сохранении, постоянно следить за уровнем гормонов, каждую неделю посещать врачей и делать анализы. Лично он тогда перенервничал и за неё, и за Тёму, и упирал на то, что ему хватило. Да и зачем гнаться за количеством? Есть и сын, и дочь, как говорят, полный набор. А ей нужно поскорее выходить на работу и забыть эту бредовую идею – посадить себя окончательно дома с тремя детьми и быть этому довольной. Он её абсолютно не понимал и считал это временной блажью.
Но блажь не проходила. Она начала посещать своего гинеколога, давнюю подругу, и решать с ней какие-то вопросы. Никита злился, тогда у них отчётливо появилось недовольство друг другом.
Он не понимал её и постоянно подчёркивал свою позицию. Она обижалась и замыкалась в себе. Лиде было тяжело осознавать, что любимый муж не хочет больше от неё детей. Причём у них не было какой-то финансовой проблемы, его повысили, и зарплата была достойной, им хватало.
В конце концов, они стали выяснять отношения, но часто мирились. Тогда Никита понял, что не стоит рьяно отрицать её желание родить ещё и окружить себя детьми и заботой о них. Он просто его игнорировал или молча соглашался. Лида воспряла духом, но чётко называть ей сроки он конечно не собирался, постоянно откладывая этот разговор или направляя внимание жены в другое русло – то предстоящую поездку на море, то планы по ремонту квартиры и так далее.
Лида догадывалась, что он просто сменил тактику, но не позволяла себе об этом думать. Она уже и правда смирилась с тем, что детей у них больше не будет, постепенно успокоив себя, как вдруг неожиданно забеременела. Конечно, она не предохранялась, а он был не всегда аккуратен с этим. И всё равно она думала, что это почти невозможно, ведь Тёмой она так долго не могла забеременеть.
Но не всё оказалось радужно. Малыша она потеряла. Он замер на сроке шести недель несмотря на все её усилия. Она пыталась сохранить его в стационаре, но это было бесполезно.
После этого она впала в депрессию, потому что Никита её никак не поддержал. Он вообще почти не разговаривал с ней с того момента, как она сообщила ему о беременности и потом, после операции. А когда Лида приехала наконец домой, он сказал, что предупреждал её, а она не послушала.
Отношения ухудшились, она не принимала его извинений и не верила в их искренность.
Время шло и постепенно стирало обиды, Никита постарался наладить отношения с женой, отправившись с ней в романтическую поездку за границу. Это помогло, и три года они жили спокойно и мирно, во всяком случае, если не всплывал вопрос о её попытке забеременеть снова.
Он настаивал на том, чтобы она выходила на работу, но Тёма очень часто болел, посещая сад, и поэтому Лиде приходилось сидеть дома.
А потом она однажды увидела телефон мужа, забытый в прихожей, подающий сигнал о том, что он скоро разрядится, и горящий значок sms-ки на дисплее. Что-то подтолкнуло взять его в руки и посмотреть сообщение, хотя раньше она никогда этого не делала.
Никита много говорил, оправдывался, объяснял, и Лида чувствовала, что он сильно взволнован. Совершенно неважно было то, что он говорил, главное, как. Вот это и подсказало ей – у него кто-то есть, и быть может он это сам не признаёт, может, у них ещё всё только начинается, но семья в опасности.
Пока она мечтала о третьем ребёнке, он нашёл ей интересную замену на стороне. Лида поняла, что она многое не видела именно из-за своей одержимости и цели, затмившей ей реальность. Муж, находящийся в постоянной конфронтации с женой, рано или поздно уйдёт к более послушной и понимающей.
Так и случилось, и это ещё можно было бы пережить, хоть и с надрывом, если бы не дети. Они этого не поняли и не приняли до сих пор. А чувство у Лиды было такое, что виновата во всём она. Ведь она вовремя не поняла и не почувствовала опасность, живя в грёзах.
В этот вечер Никита лёг в гостиной на диване, не попытавшись продолжить разговор или хотя бы извиниться за грубость. Наверное, Лиде уже не стоило рассчитывать на это.
Она уснула с тяжёлым сердцем, со слезами на ресницах.
4
Занятия в школе проходили долго и тоскливо. У меня было странное чувство пустой траты времени. Точнее, мысли о том, что судьбы наши уже определены, и это где-то возможно записано, на золотых скрижалях в бесконечных анфиладах комнат, где звуки отдаются гулом от высоких стен.
А мы сидели здесь на алгебре, решали примерчики и делали вид, что ничего ещё не ясно.
Афанасьева например поступит на худграф ЮФУ и будет рисовать шаржи в свободное время, чтобы подзаработать. А вообще она отлично рисует, пожалуй, лучше всех из нашей школы. С внешностью вот только ей не повезло, рыжеватая и блёклая, она совсем не нравилась парням и страдала от этого, иногда грубила и злилась на всех подряд.
Маргарита Оганесян, наша круглая и единственная отличница уже давно наметила в Москву в МГУ, и она поступит, я уверена, и будет отлично учиться. Вот только непонятно, как быть с её занятиями по вокалу. Она ещё и звонко, сильно пела, и это давно уже перестало быть хобби, родители постоянно возили её по бесконечным конкурсам, на которых она даже побеждала.
Кира Минаева, наша суперзвезда. Надменная, высокомерная и, конечно же, умная. Она чуть-чуть уступала Оганесян, этого у неё не отнять. Ездила на подкурсы в ЮФУ, выбрала факультет бизнеса, а папа уже наверняка заплатил за первый курс. Осталось только окончить школу с медалью и снова быть лучшей. Но. Матвея она бросать не собиралась. Это он собрался, она же наоборот. И что же она планировала насчёт него, если он уезжал в Москву, да ещё и тайно встречался с другой девушкой, то есть со мной? Допустим, начёт меня она пока не знала, но не могла же не понимать, что отношения у них несерьёзные?