Страница 6 из 7
– Не тебе, дурочка, – он всё так же стоял позади меня, с усмешкой вдыхая в себя сигаретный дым и выдыхая его вперемешку с паром, – тебя так легко было вывести, что я даже не понимаю, как ты пережила без меня этот год, Вася. Сознайся, что скучала.
Я, повернувшаяся было к нему, возмущенно вспыхнула и отвернулась, чтобы пойти вперёд без его глумлений.
– Прекращай, – прошипела я, слыша хруст снега под его ботинками.
– Прекращай что? Любить тебя? – он обошёл коляску быстрым шагом и встал так, чтобы преградить нам путь, – если не заметила – получается хреново. Как и у тебя. Может тогда домой? Хочешь большую детскую, Вась?
– Отойди, – вновь шёпот от меня.
– Знаю, что хочешь. Не ютиться в чёртовой затхлой однушке, а домой. У нас теперь вообще всё есть. Хочешь писать картины? Наймём няню! Забудешь об этом уроде.
– Отойди! – на этот раз из груди вырвался крик.
Соня завошкалась и тихо всхлипнула, однако глазки не открыла. Это оставляло у меня в сердце долю без укора для самой себя. Тёма дернул щекой, сделал шаг в сторону и поравнялся с продолжившей путь мною.
– Знаешь, – он усмехнулся уже в сотый раз, – я же обижался на тебя этот год. На то, что ты отшивала меня всё это время. А потом как в голове сверкнуло узнать, что именно у вас произошло на той «вечеринке».
Я сжала челюсти. Он продолжил:
– Не только ты, твой муженек и Карина всё знали, – сигарета полетела в мусорный бак у лавочки, мимо которой мы проезжали, – этот урод рассказал Шанхаю, – нервный смешок, – а тот язык за зубами не держит.
По коже прошёл мороз. Но я нашла в себе силы ответить:
– Шанхай придумывает.
– Если бы, – он нажал на ручку коляски, аккуратно помогая мне вывезти её из сугроба, – со своими дружками он поделился в подробностях. Этот их Барсик мне всё рассказал.
Я нахмурилась.
– Они, конечно, идиоты, но за свою жизнь готовы рассказать всё. Даже если это порочит их главаря.
Я промолчала, не понимая к чему он ведёт. Да, я была плохой. Он узнал меня, как первую проститутку и предательницу. Но почему тогда не оставляет попыток сманить меня к себе? Издёвка слишком затянулась.
– И меня интересовало больше не то, почему ты живешь с ним. Мне это ясно – ради дочери, – пристальный взгляд исподлобья, – вопрос в том: почему ты не сказала мне? Если боялась осуждения, то ты точно дура, иначе говоря: твоя измена выставила тебя в ещё более гадком свете. И не только передо мной. Но ты… молчала!
Он был удивлён и возмущён в той же степени, в которой я недоумевала. О чём он говорит, у меня не было даже догадок.
– К чему ты ведёшь? – сдалась я, – о чём я молчала? Господи, и ты поверил пересказанным бредням какого-то непонятного парня?! Я даже не знаю, о чём ты говоришь!
Он сперва пристально посмотрел на меня, а затем кивнул.
– Понял почему, – жестокая усмешка, – значит моё предположение верно, Вась, – в его глазах мелькнула радость, но моментально омрачилась, – всё проще, чем ты думаешь. Намного проще и неприятнее, – задумчивость, – значит придётся идти от обратного. Суд?
Он с интересом меня осмотрел и улыбнулся.
– Ты свихнулся, – сообщила ему я.
Он махнул на меня рукой и продолжил идти с предвкушающей улыбкой.
– Про мщение, кстати, не забыла? – на его лицо легла печать хитрости, – там твоего мужа задерживают.
Я даже обернулась, чтобы увидеть, как у нашего подъезда стоит машина с мигалками. Бежать смысла не было – нас лишь могли забрать, как свидетелей. Если Артём не воспротивится.
– А говорил, что не мстишь мне, – ехать дальше я не стала, вглядываясь в толпу людей, но не различая вообще никого.
– А я и не тебе, – искренний взгляд, – Шанхаю и твоему уроду мужу. Последнему особенно.
Вторая фраза вышла у него совсем зло и прерывисто. Будто с яростью и очень сильной ненавистью.
– У меня ключей с собой нет, – решила сказать ему.
Он пожал плечами.
– У меня есть, – короткий ответ.
Я тяжело вздохнула.
– Я про свою.
Он улыбнулся.
– А я про какую? – глаза прошлись по моему лицу, – я же не дурак, и знаю, что в нашу ты не пойдешь из-за своей дурацкой «правильности». Могла бы и изменить своему мужу. Мне же изменила.
Я сузила глаза от ярости, развернула коляску и поехала к дому, понимая, что не успею, даже если побегу.
– У тебя совести нет, Васенька, – он ухватил меня под локоть и развернул к себе рывком, – ни капельки!
А после резко наклонился и впился губами в мои губы так, что я сперва опешила от его напора, а после буквально вспыхнула от нахлынувших ощущений. Горячий трепетный поцелуй перерос в спокойный и лёгкий, едва содержащий в себе прикосновение, а потому ощущающийся где-то на уровне эмоций. Тепло. Нежно. И ласково. Как не было уже больше года. Как хотелось ощутить уже больше года.
– Не делай так больше, – сказала я так, будто просила продолжать.
– Сознаешься, что счастлива от того, что ночуешь сегодня одна? – спросил он, когда я отступила от него и вновь шагнула к коляске.
Даже себе не сознаюсь. Как бы ни был он прав, но идти по его следам сейчас будет неправильно. Я почти умоляла себя спешить или просто двигаться быстрее, но могла только скрывать действительную радость от того, что произошло. Неужели меня ждало спокойствие и сон, впервые за… очень много месяцев.
– Нет, так нет, – усмехнулся он, – я тоже тебе не сознаюсь, что сделал всё это специально.
Тут уже хмыкнула я. Кто бы сомневался.
– У тебя, кстати, трое суток отдыха, – он был загадочен и важен, – могу на пятнадцать, но он потом совсем злой вернется. А тебе оно точно не надо.
Я кивнула, почти сказав ему спасибо. Кажется, я была плохой женой.
– Не надо суда, Тём, – решила попросить его я, – тест покажет, что дочь не твоя. Я уверена.
Он пожал плечами и кивнул водителю проезжающего мимо бобика. Хорошо, что сзади в нём не было окон, иначе после освобождения Никиты мне было бы не так приятно.
– Уверена она, – смешок, – ну и расслабься тогда – раз уверена. Хотя… в любом случае расслабься, – он подмигнул мне, – представь, как всё будет здорово, когда ты узнаешь, что отец я.
Отвечать я не стала, только закатила глаза.
– Я, кстати, не уточнил, но суда будет два – ещё сейчас над одним делом работаю, – его лицо озарилось предвкушением.
– Уже два? – ошеломленное от меня, – что ты вообще задумал? Какие еще суды?!
– Судливые, – ответили мне, – не хочешь угостить меня кофе?
Даже не взглянула на него. Зато вспомнила, что кофе у нас дома нет. И не предвидится.
– Не хочу, – ответила ему.
– Чай? – намекающий взгляд.
– Есть у тебя свой, – произнесла я, – ты обещал мне ключ.
Дверь мне открыли с довольной улыбкой. Затем помогли сложить коляску и донесли её до двери. Ключ он искал недолго – выудил его из кармана, беззаботно вставил в скважину и провернул.
– Зачем тебе дубликат? – я проследила за его по-хозяйски деловитым шагам в нашу прихожую, – и где ты взял оригинал для слепка?
– А ты как думаешь? – он поставил коляску к стене и прошел в комнату, чтобы предвзято оглядеть обстановку, – на всякий случай, дуреха. А насчет оригинала – это он и есть, – быстрый взгляд на меня, – я купил эту квартиру.
Я даже рот приоткрыла от удивления, однако опомнилась и начала раздевать Сонечку.
– Откуда… столько денег? – выдохнула я, – ты… ввязался в какую-то гадость? Опять?
Он закатил глаза, стянул с меня шапку и поправил волосы, отчего я нахмурилась.
– Хм. Даже не знаю, что тебе ответить, – весёлое, – может… я бы ответил своей девушке, а не той, что бессовестно умотала с моим ребенком к какому-то придурку? М?
Я кивнула, принимая его правоту.
– Хорошо, – мой второй уже кивок, – значит уходи. Давай. Той, кто бессовестно умотал к этому придурку, надо кормить якобы «твоего ребенка» и ложиться спать.
Он тихо рассмеялся.
– Ничего опасного, Вась, – решил ответить мне он, – не переживай. Ну… я пошёл?