Страница 31 из 52
Другим вервольфом, огромным, куда больше того, что преследовал их до этого. И, в отличие от прошлого, у этого была тёмно-коричневая шерсть, которая поблёскивала на свету. Когти были будто отполированы до блеска.
Его глаза жадно следили за тем, как их люлька начинает медленно подниматься, и Росси показалось, что особенно долго взгляд задержался на раненой Сианс, которая ещё умудрялась не отдать концы. Он мог поклясться, что оскал на морде вервольфа был издевательским. Он будто улыбался, давая им призрачный шанс, чтобы отобрать его в последний момент.
И, не желая ему давать такой возможности, вскинул револьвер, нажал на крючок и… понял, что после прошлой перестрелки не перезарядил револьвер…
Это была ошибка новичка, настолько банальная, что хотелось заколотить самого себя револьвером, но иногда даже профи наступают на подобные грабли. Ошибаются все, особенно впопыхах, а здесь…
Это словно послужило для зверя сигналом — когда люлька уже поднялась метра на два, вервольф стремительно сорвался с места. За доли секунд он преодолел расстояние от опушки до них. Оттолкнулся задними ногами, подпрыгнул, готовый сбросить обоих вниз…
И прямо в полёте, когда он практически коснулся люльки, в него врезался и снёс в сторону другой вервольф. Они рычащей кучей упали в снег, и напавший, не теряя времени, с остервенением набросился драть коричневого вервольфа.
Чёрный, покрытый кровью, тот, что гнал их всё это время, сейчас дербанил ревущего коричневого, который по размерам был может быть на четверть больше его самого. На тварь это словно и не пугало, он ловко запрыгнул тому на спину и вцепился в холку зубами. Драл, рвал когтями, пытался оторвать от него кусок.
Тот с рёвом наконец смог дотянуться и схватить противника, после чего сдёрнул со своей спины, швырнув его через голову в дерево. Однако чёрный будто и не заметил этого. Он с безумной яростью тут же бросился вновь в атаку.
Коричневый попытался ударить, но второй в последний момент резко присел, проскользив под лапой на коленях, и вспорол ему живот. Оказался со спины и, когда коричневый развернулся ударил по морде с правой, с левой стороны бросился с зубами, вцепившись ему в плечо.
Тот с рёвом вгрызся в него, и они начали ворочаться, рычать и реветь, разрывая друг друга. Чёрный вскакивал и, словно волны на скалу, набрасывался на коричневого. И пусть тот был больше, чёрный был быстрее и будто безумнее. И он не нападал бездумно: он выламывал руки, бил по глазам, кусал за суставы, валил коричневого, как лев валит большого буйвола.
Уже на безопасной высоте Росси наблюдал за дракой, которая разыгралась между двумя вервольфами, радуясь, что они заняты друг другом.
Удар, удар, удар, отступление, удар, удар, удар, отступление.
Черный атаковал коричневого раз за разом, нападал, следуя не только инстинктам и слепой ненависти, но и чему-то внутри, что подсказывало ему, как охотнику, как атаковать.
Мысли были цикличны и просты — охота, враги, еда, желание уничтожить противника, показать, кто здесь сильный. Простейшие инстинкты вытеснили абсолютно всё.
Но, глядя именно на этого вервольфа, чёрный чувствовал ярость, ненависть. Он физически ощущал потребность разорвать его на части. Этот запах он мог узнать из тысяч, из миллионов и был готов преследовать этот запах, пока не умрёт сам или не убьёт его хозяина. Он не мог вспомнить, откуда знает его, но это было и не важно — запах вызывал у него ярость, безумную, которая заполняет каждую клетку его тела и не даёт мыслить ни о чём другом. И если он его убьёт, ему станет легче.
Коричневый был быстр, был силён, но не был умелым охотником. Чёрный чувствовал это, видел слабость и старался не подставляться. Пропустил, удар, крутанулся, сбил с ног, напал, откусил кусок, отпрыгнул. Набросился со стороны, обманный манёвр, и когти рвут шкуру.
И нет, он не хотел его убить быстро.
Чёрный нападал раз за разом, не пытаясь нанести один контрольный удар. Вот проскользнул под лапой, после чего ударом сломал локоть, согнув его в обратную стороны. Отпрыгнул, порвал шкуру на груди, отпрыгнул, откусил кусок губы, отпрыгнул, ударил по морде.
Коричневый, бодрый до этого, сдавал позиции. Сильный и быстрый до этого, сейчас он не поспевал за противником, потому что просто плохо дрался. А когда поспевал, тот уворачивался или защищался боком. Отступал и вновь нападал, дербаня его, казалось, со всех сторон.
В последней попытке коричневый набросился на чёрного, поймав момент, и повалил на землю, но дотянуться не мог — чёрный держал его лапами за шею, не давая приблизиться. А потом сам неожиданно подался вперёд и укусил за нос. Коричневый взвыл, отпрыгнул, а чёрный ринулся следом, запрыгнул вновь, и начал вгрызаться в него.
И, когда сил не осталось, когда коричневый рухнул, тяжело дыша и истекая кровью, а регенерация просто не справлялась, чёрный встал над ним на задние лапы, как победитель, и завыл. От этого воя кровь стыла в жилах, животные бросались наутёк и забивались в свои норы, а люди на корабле, который уже успел улететь достаточно, заслышав его, поблагодарили солнце, что сейчас не на земле.
А потом он набросился на ещё живого выдохшегося врага и начал съедать его живьём.
Зачем? Где-то на краю искорёженного сознания зверь знал — за кровь заплачено кровью. Вскоре от коричневого вервольфа не осталось ничего, кроме шкуры и костей, тех, которых он не смог перегрызть.