Страница 20 из 103
Глава 5
Мирослава Сухарева обожала просыпаться по утрам. Тянущее ощущение блаженства, когда разум снова осознаёт себя живым, пробуждается под настойчивыми сигналами от органов чувств и делает первый глоток ощущений нового дня. Бархатистая шершавость простыней, отзывчиво щекочущих кожу. Тяжесть одеяла, горой стоящая между тобой и миром, тяжесть маленького мирка уюта, тепла и безопасности. Первые лучи солнца, проникающие сквозь чуть приоткрытые ресницы. Первые запахи, щекочущие ноздри, бередящие давние воспоминания, вызывающие тревогу.
Наставники, с детства обучавшие первую наследницу Российской Империи, свой хлеб ели не зря. Принцессе потребовались мгновения, чтобы уловивший несоответствия мозг сбросил утреннюю дрёму и полноценно включился в работу, прогоняя и анализируя сигналы органов чувств, ища нестыковки, тщетно пытаясь разобраться, что не так с набором данных, поступающих в сознание и отчего подсознание бьёт тревогу.
Мучительный анализ не приносит результатов. Девушка, сохраняя внешнюю неподвижность, уже внутренне морщится от предчувствия наказания. Очередной тест завален. Слишком долго она ищет подвох. Слишком долго она не может идентифицировать угрозу.
Внутренне собравшись, она ещё и ещё раз анализирует ощущения. Постельное, девушка позволяет незаметное движение большим и указательным пальцами, буквально на волосок, чтобы лучше ощупать ткань, самое обычное, накрахмаленное, дешёвое. Она явно не в своей постели.
Свет, успевший проникнуть под веки до того, как она их закрыла, имитируя продолжение сна, имеет неестественный спектр. Бело-синий, холодный, резкий. Искусственный.
Запах, улавливаемый обонянием, подтверждает предыдущие выводы. Она не дома. Она в помещении. Она укрыта казённым одеялом, тёплым, шерстяным. Запах шерсти легко уловим даже сквозь резкий весьма специфический запах.
Она в медицинской палате!
Но, что произошло? Что она тут делает? Очередная проверка? Нет! Сейчас не должно быть никаких проверок! Невозможно!
Но, почему она так уверена, что проверки невозможны? Вся суть проверок в том, что они всегда неожиданны и неотличимы от обычных жизненных ситуаций. Её вот уже семь лет не предупреждают о проверках. Они всегда неожиданны и непредсказуемы. Но, почему-то именно сейчас Мирослава уверена, что проверка невозможна? Почему?
Тревога лишь усиливается, сознание не видит противоречий, но подсознание уже паникует. Что не выбивается из привычной картины? Что не так? Какое противоречие, упорно не замечаемое сознанием, заставляет подсознание бить тревогу?
Девушка отбрасывает все мысли в сторону, оставляя на первом плане лишь этот вопрос и пытается расслабиться, отрешиться от окружающего и заснуть. Хороший метод, не раз выручающий в трудных ситуациях.
Тренированный разум послушно отбрасывает всё лишнее, наносное, и так как непосредственной опасности для жизни сейчас нет, спокойно позволяет телу шагнуть на границу сна. Необычная мысль проносится на границе сознания: «Раз уж каким-то чудом умудрилась выжить, поспать будет нелишним».
Шок осознания вырывает Девушку из полудрёмы, грудь сдавливает спазмом, рука тянется туда, где когда-то висел Катализатор, но не может пошевелиться. Что-то стягивает её запястья, и только попытавшись двинуться, девушка понимает, что связана. Но это уже не важно, Мирослава нашла то самое несоответствие, заставляющее подсознание бить тревогу. Несоответствие её воспоминаний тому, что происходит сейчас. Твёрдое знание, что оборванный канал Катализатора — это гарантированная смерть, хоть мучительная, но быстрая. И то, что она жива. Подсознание шепчет что-то ещё, что-то важное, но девушка усилием воли переключается, отказываясь до конца осознавать то, что подкинула ей память.
Мирослава испуганно открыла глаза и осмотрелась. Медицинская палата, всё точно. Простая, до нищеты. Голые бетонные стены и потолок, Встроенные в потолок светильники, заливающие комнату мертвенным сине-белым светом, режущим глаза. Ни одного окна, чтобы понять, день на улице или ночь. Её кровать и тумбочка — единственная мебель этой нищей медицинской палаты. Простая деревянная дверь, спасибо, хоть не железная с узким закрывающимся оконцем. Никаких медицинских аппаратов, никаких украшений.
Мирослава с удивлением попыталась понять, где она находится и почему она рада, что дверь деревянная, и потерпела неудачу. Память не отзывалась на осознанные обращения, изредка выдавая совершенно непонятные логические цепочки.
Что с ней случилось?
Утихнувшая было паника снова подняла голову, Дыры в памяти не добавляли спокойствия. Бездна невежества! Почему она удивлена тем, что очнулась? Почему она удивлена тем, что не находится в камере? Она что преступница? Её пытались убить?
Зарождающийся приступ паники был прерван звуками за дверью.
Услышав хорошо известный мотив детской песенки дразнилки-считалки, которую неизвестный мужчина буквально мурлыкал довольным голосом, наследница престола Российской Империи замерла в полной прострации, перестав дёргаться и пытаться порвать фиксирующие ремни.
Дверь в палату беззвучно открылась, пропуская вместе с запахами коридора и непонятным гулом, высокого худого человека, одетого в строгий костюм с накинутым поверх медицинским халатом. Гость увидел, изумлённо распахнутые глаза девушки, пытающейся заново склеить шаблон, оборвал песенку и широко улыбнулся.
— Вы уже очнулись, Ваше Императорское Высочество. Безмерно рад! Мы с коллегами уже начали переживать.
Аккуратным движением гость прикрыл за собой дверь и шагнул ближе к кровати девушки.
— Извините, вынужден воспользоваться магией, — ещё сильнее улыбнулся гость, хотя в его голосе не было ни грамма извинений.