Взаимное притяжение

Несмотря на то, что на улице царит ещё раннее субботнее утро: всего половина восьмого — машин на дорогах уже достаточно. Поэтому они выбирают путь через парки, разделяющие особняк Агрестов и пекарню родителей Маринетт.

Идти, держась за руки, разговаривать обо всём и ни о чём и любоваться золотистой осенью Парижа — что может быть ещё прекраснее? Только если Маринетт в его куртке, которая достаёт ей чуть ли не до колен. Прохладный ветерок щекочет её румяные щёки, треплет длинные тёмные пряди; она улыбается и звонко смеётся, когда он шутит достаточно удачно и в тему. Это завораживает Адриана, и он стремится задержать улыбку на лице Маринетт ещё подольше.

Они останавливаются под длинной аркой{?}[Подразумевается вот это место: https://clck.ru/WZSQd] дома, в котором располагается пекарня, неподалёку от входа в саму квартиру Маринетт. Здесь они укрыты от посторонних глаз, и издалека не сразу можно рассмотреть, кто именно тут стоит.

— Полагаю, мне стоит отдать тебе куртку, — Маринетт тянется к молнии, но Адриан останавливает её.

Перехватывает аккуратную ладошку и не торопится отпускать, наслаждаясь нежными прикосновениями. Пульс колотится где-то в горле, когда Маринетт откликается на этот жест, неосознанно сжимая его пальцы в ответ.

Адриан облизывает вмиг пересохшие губы.

— Не нужно, — качает головой. — По крайней мере, пока. Тебе ещё нужно добраться до квартиры и не замёрзнуть.

— Тут недалеко, — усмехается Маринетт, покосившись на пекарню. — Я не успею ничего почувствовать.

— И всё-таки я настаиваю, — он наклоняется и оставляет невесомый поцелуй на её щеке. — Мне так будет спокойнее.

Она снова смущается и опускает взгляд вниз, на их переплетённые пальцы.

— Л-ладно.

Несколько секунд они стоят молча. Но это тишина не является неловкой, наоборот, им приятно находиться в обществе друг друга. Просто так не хочется расставаться; желание продлить ещё на миг тёплые прикосновения становится более приоритетным.

Адриан протягивает ладонь и гладит Маринетт по щеке. Она поднимает на него взгляд и, прикрыв глаза, ласково трётся о пальцы.

— У меня эти выходные забиты работой, поэтому… увидимся в лицее? — голос слегка охрип, но разве он может что-то с собой поделать, раз Маринетт так влияет на него.

Она кивает. Потом, помешкав, встаёт на цыпочки и целомудренно целует в губы. Робко, невинно, словно прошлые жаркие поцелуи им обоим лишь приснились. Однако это же было не совсем так. Поэтому Адриан, поддавшись порыву, притягивает пискнувшую от удивления Маринетт за талию, фиксирует затылок свободной рукой, путаясь пальцами в волосах, и жадно раскрывает её рот своим. Влажный язык, дразня, проходит по губам. Маринетт со стоном отвечает на поцелуй и приваливается на Адриана, обнимает его за шею.

Когда воздух заканчивается, они отстраняются с одинаково красными щеками и дурацкими улыбками. Не удержавшись, Адриан снова целует её, растрёпанную и ужасно милую. Ласковые поцелуи, которыми он осыпает её лицо, заставляют Маринетт смеяться, и от этого приятно замирает сердце.

— Я напишу тебе попозже, хорошо? Часов в десять или одиннадцать, — он касается губами её щеки.

— Хорошо, — она улыбается. — Я буду ждать.

Обнявшись на прощание, они расходятся. Сначала Адриан удаляется в сторону своего дома, чтобы заняться записью на камерах наблюдения, затем Маринетт, проводив его взглядом до угла, подходит к двери дома. Тут-то на неё и наваливается осознание, что ключи, как и прочие другие вещи она забыла в отеле Хлои.

Впрочем, можно же перевоплотиться и…

Маринетт хлопает себя по лбу, осознавая, что крупно влипла.

— Чёрт, и Тикки-то я там же оставила, вот дура!

А потом всплывают воспоминания прошедшего вечера, плавно перетёкшего в ночь. Она снова жутко краснеет и прижимает пальчики к губам. Всё произошло так резко, так неожиданно, что Маринетт не успела толком подумать над этим. Но она точно знает, что ничуть не жалеет о произошедшем; сердце сладостно замирает, а внутри всё переворачивается от одной мысли, что наконец-то это свершилось! Адриан Агрест предложил ей встречаться! И, несмотря на то, что видеться, как пара, они будут тайно, низ живота приятно ноет от предвкушения их следующей встречи.

— Оно того стоило, — улыбается она и совершенно ясно понимает, что так оно и есть.

Вот только домой как-то нужно попасть. Маринетт уже подумывает, не забраться ли самой на балкон, а оттуда уже в свою комнату, как вдруг слышит, как её кто-то зовёт. Она резко оборачивается и видит бегущую к ней Тикки — Кейтлин для всех прочих, пока красная квами находится в человеческом облике.

Облегчённо выдохнув, Маринетт бежит ей навстречу.

— Боже, как я рада тебя видеть, — восклицает она, бросаясь в объятья Тикки. — Я уже думала попробовать роль скалолаза. Или домолаза, — со смешком фыркает Маринетт.

— Ты в порядке, — выдыхает Тикки. — Я ужасно волновалась. И Алья тоже!

Она вдруг резко даёт лёгкий подзатыльник опешившей от такого Маринетт, а потом снова сжимает в объятьях.

— За что? — возмущённо сопит Дюпен-Чен. Такого от своей квами она явно не ожидала.

— Первые полчаса, пока тебя не было, я думала, что всё в порядке, — начинает рассказ Тикки. — Но потом, когда ты не появилась даже спустя целый час, мы ужасно заволновались. Пришли в тот зал, куда ты сказала, что ты уходишь, но там было пусто. Алья уже собиралась поднимать всех на уши, чтобы тебя искать. Скажи спасибо, что я вовремя подсуетилась и сделала так, что ты типа прислала мне сообщение, что тебе стало плохо и ты ушла домой. Правда, вещи твои пришлось спешно прятать.

— Прости, прости меня, пожалуйста, — Маринетт отстраняется от Тикки и стыдливо закрывает ладонями лицо. — Я просто… Я…

Она замолкает, не зная, что сказать. Они с Адрианом же решили, что будут встречаться тайно. Но ведь она всегда всё доверяла Тикки, любыми переживаниями делилась сначала с ней, а потом уже с Альей или мамой. Да и наличие у неё квами само по себе уже большой секрет. Значит, она может ей всё рассказать, да? Просто то, что Тикки сейчас в человеческом облике, несколько сбивает Маринетт с мысли.

Однако она вдруг понимает, что Тикки, похоже, обо всём в курсе: когда Маринетт отнимает ладони от глаз и смотрит на квами, та глядит на неё подозрительно хитро. Словно тоже посвящена в тайну, окутанную ореолом ночи.

— Ты знаешь, — не спрашивает, а утверждает Маринетт, в бессилии опуская руки.

— Конечно, я знаю, где ты в итоге провела эту ночь, — добродушно улыбается Тикки: она не осуждает, а, наоборот, кажется, поддерживает. — Мои серьги же до сих пор на тебе, — она касается мочки уха Маринетт. — После того, как я забрала твои вещи и ушла искать тебя, почти сразу же обнаружила отчётливый энергетический след. И я поняла, что ты в безопасности.

Тикки не стала упоминать, что искала Маринетт не одна, а вместе с Плаггом, который точно так же потерял своего подопечного. Они вместе дошли по следу до особняка Агрестов, сообразили, что раз их хранители вне опасности, поэтому сами отправились гулять по Парижу. И проболтали всю ночь. Нечасто им удаётся видеться в этих обликах, поэтому каждая минута была ценна.

— А сейчас я почувствовала, что ты уже здесь, в порядке, поэтому поспешила к тебе, — она протягивает Маринетт пальто и сумочку.

Пока Маринетт возится с ключами, Тикки рассматривает золотистые верхушки деревьев парка неподалёку от пекарни и думает о чём-то своём. Нападений акумы не было, поэтому ночь удалась и у неё тоже.

— И ты не спросишь, чья куртка на мне? — вдруг спрашивает Маринетт.

Тикки переводит на неё взгляд и снисходительно улыбается: как любящая мама слегка накосячившей дочери, которая почти выросла и стала совсем взрослой.

— Я же сказала, что поняла, что ты в порядке. А что может быть безопаснее особняка Агрестов, где система безопасности чуть ли не лучшая в Париже?

Маринетт в ответ лишь густо краснеет, резко открывает двери и, стараясь не шуметь, скорее бежит в свою комнату. А Тикки, качая головой, следует за ней, неслышно ступая по ступенькам лестницы. Разбудить родителей Маринетт — не лучшая сейчас идея, ведь они отпрашивались до обеда следующего — нынешнего уже — дня, аргументируя тем, что Хлоя позаботилась о размещении гостей на ночь. Как Маринетт собирается объяснять родителям, почему она так рано объявилась дома — Тикки самой очень интересно.