Страница 2 из 14
– Как мило, – Ада невольно улыбнулась. – Спасибо!
– Он светится любыми цветами, – мама протянула Аде инструкцию. – Есть даже режим дискотеки.
Адель фыркнула: судя по настрою мамы, разговор «между нами девочками» должен был произойти через пять, четыре, три, две…
– Новая школа – это повод завести друзей, – начала она, и Ада мысленно поаплодировала своей точности, – Найти парня…
– Мам, давай здесь сделаем стоп, – устало отозвалась Адель. – У меня есть друзья.
– Конечно-конечно, – мама прогнала ее с кровати и принялась застилать белье. – Знаешь, я уже жду не дождусь, когда под нашими окнами будут выстраиваться в очередь кавалеры…
– Так перестали делать лет сто назад, – Адель закатила глаза.
– Все, все, – Маша замахала руками. – Я просто… чувствую вину перед тобой! Но ты же понимаешь, папа не мог отказаться от этой должности. Мы так надеялись, что в Ливенворте тебе будет хорошо…
Адель тем временем залезла на стол и распахнула окно. Старые створки тихонько скрипнули, а в лицо тут же ударил свежий ветер. Вид выходил на горы – и они действительно были прекрасными! Скалистые, утопающие в тумане, поросшие зелеными и желтыми деревьями. Столько растительности Ада видела только в России, когда приезжала в гости к бабушке Саре.
«А все-таки здорово здесь!» – невольно подумала Ада.
Вдруг на одном из склонов мелькнуло нечто светлое, рукотворное.
– Маяк? А он тут зачем?
Это и правда был маяк; вот только совершенно непонятно, с какой стати он располагался в горах. Кажется, к нему даже вела тропинка, или мозг просто дорисовывал то, чего не могло коснуться зрение.
– Ада! Не переваливайся через подоконник, пожалуйста! – воскликнула мама страшным голосом.
– Посмотри сюда. Внимательно, – указала Адель, послушно перебравшись обратно на стол. – Ты видишь маяк?
Маша Хортон тряхнула головой, ловко сбивая очки с кончика носа на переносицу. Прищурилась. Иногда она напоминала дочери растрепанную сову: низенькую, глазастую, со всклокоченными волосами, почти как у Адель, только темными, словно вороново крыло.
– Ничего не вижу, – наконец заключила она. – Маяка быть не должно, зачем он в горах? Все, слезай!
– Вот и я о том же, – задумчиво сказала Ада. – Не должно. Но он есть, честное слово!
– Адель, я верю тебе, – во взгляде мамы промелькнуло что-то странное, незнакомое Аде. – Но так ли это важно?
В этот момент в дверь позвонили.
– Пицца пришла! – прокричал отец через две минуты.
Остаток дня прошел в семейном кругу. Дожидаясь появления телевизора («Подписка на Netflix и HBO уже включена, представляете?»), Адель с родителями разбирала вещи, расставляла по местам рамочки с фотографиями, расклеивала постеры в своей комнате. Отец и мать выглядели по-настоящему счастливыми: они так давно мечтали перебраться из этого бандитского Бруклина! Они улыбались и травили глупые шуточки, словно подростки. Вот отец подошел и обнял маму за плечи – Адель смущенно отвернулась, словно эта близость обожгла ее, такую одинокую. Ада всегда чувствовала, что союз родителей буквально заключен где-то там, где птицы летают – настолько прочным он был. И она завидовала (хотя никогда не призналась бы), потому что не верила, что сможет создать с кем-то такую же нежную связь.
– А вот и он! – сказала Маша, когда Лиам внес в гостиную большую прямоугольную коробку.
Примерно на этом моменте волшебство стало сходить на нет. Аренда фильмов, настройка каналов, не до конца раскрывшийся попкорн – и родители, наконец устроившиеся на диване в обнимку с подушками.
– Я, наверное, пойду к себе, – сказала Ада, не испытывая особого желания пересматривать старые комедии, – Лягу пораньше.
– Вот и правильно, – махнула рукой мама. – Завтра важный день.
«Не напоминай», – выдохнула Ада, поднимаясь на второй этаж.
Комната ждала ее. Настроив ночник на неяркий медовый свет, Ада улеглась на кровать. Полистала ленту инстаграма, немного почитала.
«Ну как оно? Я так скучаю, дурында!» – сообщение от Родригез выпрыгнуло поверх текста.
«Тоска. Скучаю((» – написала в ответ Ада. Анна-Мария была ее единственной подругой, и девушки договорились списываться каждый день.
«Зато горы красивые. Лес», – дописала она секундой позже и отправила фото, сделанное в машине.
«Ой, я еще оленя видела!!» – отправила Адель вдогонку.
«Ок. Найди себе лучше Эдварда;)))»
Пфф, ну конечно. Ада отложили телефон. Вряд ли в Ливенворте ее ждет что-то более необычное, чем фирменные сосиски.
Когда-то этот город был основан тремя древними индейскими кланами, но сейчас просто пускал пыль в глаза туристам своей баварской деревней. По крайней мере, как-то так было сказано в Википедии.
«Я бы лучше нашла себе Джейкоба», – подумала Ада. Волк из фильма ей всегда нравился больше, хотя бы потому, что он никуда не пропадал, в отличие от вампира.
В этот момент Адель услышала нечто странное. Крик. Отчаянный и надрывный, словно это молил о помощи человек, угодивший в медвежий капкан.
Вскочив с кровати, Ада погасила свет и раскрыла окно. Горы темными громадами высились вдали; сейчас, когда солнце давно зашло, они выглядели куда острее, чем днем.
«Может, скалолаз в ущелье свалился?» – в ужасе подумала Адель. Крик определенно доносился с гор, но кто додумается покорять вершины в полной темноте?! Даже луны не было видно сегодня. Адель принялась всматриваться в даль, пытаясь различить хоть что-то: свет фонарей, костер – но ничего не было.
Эхо повисло в воздухе, отражаясь от гор. И уже в следующее мгновение новый вопль, на этот раз куда сильнее и отчаяние, заставил сердце Адель мучительно сжаться. Отдаленный, но кажущийся таким близким в темноте и тишине пригорода.
Нет, это был не человек, и как она могла ошибиться? Так кричать может только раненый зверь – койот или волк. Только вот слишком много человеческого, разумного сквозило в его утробном реве.
Этот кошмар продолжался уже две минуты, и все это время Адель глубоко и часто дышала, прижав руку ко рту. Она сидела на подоконнике, растерянно вглядываясь в темноту и прокручивая в голове одни и те же вопросы: «Кто это? В какую беду попал? Как помочь ему?»
Ответов не было. И все же, схватив куртку, Ада направилась к дверям. В этот момент крик утих, оборвавшись на последней самой высокой ноте. И только зловещее эхо еще долго звенело среди гор.
Захлопнув окно, Адель воткнула в уши звукоподавляющие наушники и рухнула на кровать.
«Просто прекрасно», – думала она, глядя в зеркало утром. Парочка свежих прыщей красовалась на подбородке, словно манифест ее отчаянию перед первым днем в школе.
– Нет, я не крашусь, – возразила Адель, как бы отвечая на немой вопрос косметички, подаренной мамой еще на прошлое Рождество. Та выглядывала из неразобранной сумки «Янкиз», откровенно предлагая свои услуги. – Хотя, почему бы и нет?
Через несколько минут слой тональника скрыл не только прыщи, но и веснушки. Адель любила их, но иногда (особенно после жаркого лета, как в этом году) «поцелуев солнца» становилось так много, что они сливались в сплошные островки у нее на носу.
Адель оглядела и свое тело. Стоя в одном белье перед зеркалом, она то и дело натыкалась взглядом на свои особенности, которые кто-то мог легко посчитать за изъяны. Крепкие икры, узкие бедра, слишком широкие плечи и маленькая грудь. Длинный тонкий шрам, тянущийся от бедра до противоположного плеча (попала под машину этой весной), обкусанные ногти и заусенцы. Ада потянулась, изогнув спину; на мгновение представила, что когда-нибудь у нее появится парень, который будет касаться ее тела, брать за руку… Ощутив, что краснеет, она вскочила со стула и встряхнула головой. Улыбнулась себе:
«И что за странные мысли перед первым днем?»
Помявшись еще немного, Адель раскрыла гардеробную. Задумалась, закусила губу. В бруклинской школе обязательна была форма и притом дурацкая: девочки носили алые гольфы и юбки в сине-алую клетку. Здесь же – она могла надевать все, что пожелает. Подумав немного, Ада остановилась на джинсах и любимой оверсайз толстовке серого цвета.