Страница 2 из 23
Продолговатые лампы замерцали, красное освещение сменилось голубовато-белым сиянием корабельного дня. Свет был болезненно ярким после столь долгого пребывания в угрюмой полутьме, и Кира прикрыла глаза ладонью, ожидая, пока привыкнет к свету.
Когда Кира зашла в штормовое убежище, Фалькони и другие члены экипажа как раз выходили из криосна. Встав на палубу на четвереньки, Воробей отхаркнула, словно кошка, проглотившая комочек шерсти.
– Боже, ненавижу долгие перелеты, – простонала она и вытерла рот.
– Хорошо, что вы проснулись, – сказала Кира.
Фалькони хмыкнул:
– Да уж, с добрым утречком.
Лицо его позеленело, как и у Воробья, и у всех прочих членов экипажа, под глазами круглились синяки. Кира им не завидовала: побочные эффекты столь долгого криосна были нешуточными.
Воробей снова отхаркнула, пошатываясь, встала на ноги, открыла шкафчик и стала одеваться, как и Фалькони, Нильсен и Хва-Йунг. Дольше всех собирался с силами Вишал. Придя в себя, он роздал всем синие пилюли. Кира и сама принимала их не раз. Они помогали справиться с тошнотой и восполнить в организме уровень питательных веществ.
Вишал предложил пилюлю и Кире, но она отказалась.
– Как там обстановка? – спросил Фалькони, обуваясь.
– Я пока не в курсе, – призналась Кира.
Зазвучал веселый голос Грегоровича; подтрунивая, он провозгласил:
– Приветствую вас, милые мои! Добро пожаловать в обитель жизни! Да-да, о да. Мы пережили долгий путь сквозь пустоту. Мы вновь преодолели тьму и выжили, чтобы поведать эту повесть.
Он хохотал так долго, что зазвенело в ушах и весь корабль, казалось, стал подрагивать.
– Хорошо, хоть у кого-то настроение отменное, – сказала Нильсен, закрывая дверцу шкафчика.
Вишал подошел к первому помощнику, наклонился к ее уху и вполголоса что-то спросил.
– Эй, – удивилась Воробей, присмотревшись к Кире. – Откуда у тебя новая рука?
Кира смущенно пожала плечами:
– Кроткий Клинок помог. Она отросла во сне.
– Ха. Поосторожнее, а то не ровен час отвалится.
– Спасибо за заботу.
Все криокамеры были распахнуты, кроме той, где лежал Триг. Кира подошла, чтобы его проведать. Сквозь матовое окошко было видно, что паренек выглядит все так же. На его лице застыла пугающая безмятежность. Могло бы показаться, что он спит, если бы не смертельная бледность кожи.
– Ну, хорошо, – сказал Фалькони, направляясь к двери. – Давайте выясним, что к чему.
2
– Двадцать тысяч чертей полосатых! – не сдержалась Воробей.
Хва-Йунг, которая сидела рядом с ней, нахмурилась и неодобрительно заворчала, не отрывая взгляда от голографического экрана. Все члены экипажа были поглощены изучением новостей.
Фалькони просматривал репортажи со всей Солнечной системы. Следы войны были повсюду. Внутри орбиты Меркурия плавали обломки фермы антиматерии. Вблизи Венеры и Марса болтались фрагменты уничтоженных кораблей. На астероидах купола поселений потрескались и провалились внутрь, словно скорлупки яиц. По всей системе дрейфовали разбитые космические станции, орбитальные кольца и цилиндры О’Нила. Из пробитых резервуаров заправочных станций «Гидротека» били струи горящего водорода. На Земле – не где-нибудь, а на Земле! – и Северное, и Южное полушария были изъязвлены взрывными воронками, а часть Австралии чернела огромным ожогом.
Вблизи заселенных планет скопилось множество кораблей и орбитальных платформ. Седьмой флот ОВК сосредоточился у Деймоса – достаточно близко к марковскому пределу, чтобы оперативно выйти в сверхсветовое пространство, но и не слишком далеко от Солнца, чтобы в случае необходимости прийти на выручку защитникам планет земной группы.
Кое-где продолжались бои. Медузы развернули небольшую оперативную базу на периферии системы – на Плутоне. Кроме того, они оккупировали несколько подземных поселений в арктических регионах Марса, укрывшись в туннелях от воздушных атак, но ОВК вело наземные операции, чтобы ликвидировать медуз и попытаться спасти местных жителей. Бедствие в Австралии было существенно серьезнее: там потерпел крушение корабль жутей, их зараженные ткани проникли в почву, стали расползаться, и за несколько часов инфекция крепко укоренилась на континенте. К счастью для Земли, катастрофа разразилась в одной из самых безжизненных пустынь. Орбитальная солнечная батарея немедленно выжгла территорию, так что инфекцию удалось сдержать, но меры противодействия продолжались – предстояло истребить все жутьи ткани до последнего кусочка.
Масштаб нанесенного ущерба был невероятным.
– О Боже, – сказал Вишал и перекрестился.
Даже Фалькони выглядел ошеломленным.
Нильсен открыла ленту новостей с Венеры и тяжело вздохнула. Кира мельком увидела заголовок: «Падающий город…»
– Мне нужно позвонить, – сказала первый помощник капитана. Ее лицо смертельно побледнело. – Удостовериться, что… что…
– Иди, – кивнул Фалькони и похлопал ее по плечу. – Нам пока есть чем заняться.
Нильсен ответила ему благодарным взглядом и поспешно покинула рубку.
Кира встревоженно переглянулась с членами экипажа. Если в Солнечной системе дела так плохи, то что же происходит в колониях Лиги? Вейланд! Она пыталась побороть внезапный приступ отчаяния.
Но едва она открыла ленту новостей с Вейланда, вмешался Грегорович:
– Кхм, позвольте дать добрый совет: лучше ответить ОВК, пока они не наделали глупостей. Они грозят нам всеми мыслимыми видами насилия, если мы немедленно не предоставим информацию о нашем рейсе и не проясним наши намерения.
Фалькони вздохнул:
– Да, лучше это уладить. Они знают, кто мы такие?
Разум корабля захихикал, не особо весело:
– Определенно да, судя по тому, как настырно они добиваются ответа.
– Прекрасно. Выйди с ними на связь. Я готов говорить.
Кира, сидевшая в задней части рубки, слушала, как Фалькони ведет переговоры с кем-то из военных.
– Да… – сказал он. – Нет… Все верно. Корабль ОВК «Дармштадт»… Грегорович, ты… Ага. Она здесь… Ясно. Вас понял. Конец связи.
– Ну что? – спросила Кира.
Фалькони потер лоб и переглянулся с ней, Воробьем и Хва-Йунг. Круги под его глазами, казалось, стали темнее.
– Шутки шутить они с нами не намерены, так что все еще впереди. ОВК приказывает как можно быстрее состыковаться со станцией «Орстед».
– Это далеко? – нахмурилась Кира.
Прежде чем она успела проверить в дополненной реальности, Фалькони ответил:
– Семь часов лететь.
– «Орстед» – это кольцевая станция на орбите Ганимеда, одного из спутников Юпитера, – сказала Воробей. – Основной плацдарм ОВК.
Разумный выбор местоположения. Марковский предел в Солнечной системе находится как раз вблизи орбиты Юпитера. Кира твердо помнила это из школьных уроков астрономии, хотя в целом о Солнечной системе знала мало.
– Ты не рассказал им, что у нас на борту медуза? – спросила Кира.
Фалькони сделал большой глоток из бутылки с водой.
– Нет. Не хочу их раньше времени тревожить. Думаю, мы как-нибудь это уладим.
– Они взбесятся, когда узнают, – заметила Кира.
– Безусловно.
По внутренней связи раздался голос Хоуса, огрубевший после крио:
– Капитан, мы покинули криокамеры, но нам нужна медуза, чтобы размотать эти чертовы коконы на моих бойцах. Мы бы разрезали их сами, но не уверен, что это безопасно.
– Вас понял, лейтенант, – сказал Фалькони. – Пошлите кого-нибудь к шлюзу, а я попрошу Киру, чтобы она тоже подошла.
– Благодарю вас, капитан.
Фалькони посмотрел на потолок.
– Грегорович, медуза уже проснулась?
– Только что, – ответил разум корабля.
– Интересно, как она узнала? – пробормотал Фалькони и посмотрел на Киру, которая уже направлялась к выходу из рубки.
– Беру это на себя, – сказала она.
3
Прошло почти сорок минут. Они с Итари добрались до грузового отсека, и инопланетянин стал извлекать морпехов из коконов и возвращать их к жизни с помощью другой вязкой секреционной жидкости. Когда не требовалось переводить, Кира стояла у одного из стеллажей с оборудованием и просматривала новости с Вейланда.