Клин

Можно ли радиоаппаратуру использовать для других целей - кроме традиционных? И для каких именно? Если копнуть поглубже, то там все так сложно, что сам черт ногу сломит, - радиоволны, ультразвук и прочая китайская грамота. С помощью ультразвука можно стирать белье, что уж говорить о радиоволнах? Небось тоже горазды на многое...

В приливе еще большего вдохновения я здраво рассудила, что любой радиоинженер, доведись ему прочитать мои мысли и гениальные выводы, живот надорвал бы со смеху. Ладно, пускай надрывает, мне не жалко, лишь бы посоветовал что-нибудь путное, специалист сразу зрит в корень.

Посмотреть на часы мне даже в голову не пришло. С пылу с жару я набрала номер одного из приятелей.

— Как дела? - выпалила я и сразу перешла к сути. - Мне надо проконсультироваться с тобой по профессиональным делам.

— Твоим или моим?

— Твоим, разумеется. В своих я, смею надеяться, кое-что смыслю.

— Боюсь, ничего толкового ты от меня не услышишь. Я в такую пору не совсем в форме...

— Ты что, спал? - забеспокоилась я, только сейчас вспомнив о времени.

— Нет, просто минуту назад вернулся с работы. Чертовски, понимаешь, устал.

— Постараюсь сократить свой допрос до минимума. Скажи мне одно: для чего, помимо прямого назначения, можно использовать все ваше оборудование?

— Не понял. Какое оборудование?

— Ну то, у которого на одном конце микрофон, на другом - радио, а посередине масса всяких сложных штуковин.

— Как это - для чего?

— Для каких целей, кроме непосредственного назначения?

В трубке растерянно помолчали.

— Нельзя ли объяснить попроще, чего тебе надо? А то я не возьму в толк.

— Хорошо, объясню на примере. Если ты у меня спросишь, для чего можно использовать цементный раствор, я тебе отвечу так: можно заткнуть им кому-нибудь рот, можно нарезать его на тарелке ломтиками - на определенной стадии затвердевания, причем я даже знаю, через сколько часов такая стадия наступит. Я знаю очень много. И наверняка ты о своей радиоаппаратуре не меньше.

— Ах, вот в чем дело... Тогда, конечно, могу тебя просветить. Можно, например, скинуть ее кому-нибудь на голову, килограмма два в ней уж точно будет, можно натянуть всякие провода и сушить на них пеленки. Проводов там хватает.

— Что ты мелешь, опомнись! На головы можно бросать и горшки с цветами! Меня интересуют специфические возможности такой машинерии.

— Можешь по радио от души кому-нибудь насолить...

Наконец я не выдержала. Вопреки первоначальным намерениям рассказала о таинственных звонках - в общих словах и самый необходимый минимум. Афера и без того была непонятной, а в моем сокращении стала невразумительной до абсурда.

— ..что бы ты на моем месте им сказал?..

— Послал бы куда подальше, тем более в три часа ночи.

— Ты, конечно, послал бы. Прошу тебя, посоветуй, что им для затравки разговора подкинуть, чтобы и себя не выдать, и их разговорить...

— Хорошо, дам тебе безотказный совет. Неси всякую чушь. Например: игрек, игрек, пять. А дробь ноль двадцать.

— Не валяй дурака, говори серьезно...

— В такое-то время?

— Сейчас я смилуюсь и отпущу тебя спать, но сначала выдай мне совет.

— Точно отпустишь?

— Клянусь!

В трубке какое-то время раздумывали.

Сейчас или никогда, шестое чувство подсказало мне, что от усталости он стал податлив как воск и я вот-вот услышу от него то, что надо.

Я ждала в напряжении.

— Так вот, - отозвался он, сдаваясь. - Тут недавно брали во временное пользование мои усилители...

— Твои уникальные усилители? Те самые, каких нигде больше нет? Кто?!

— Ведомство, о котором по телефону не распространяются...

— То, что заказывало вам измерения?

— Родственное. Скажу тебе лишь одно: во всей Польше имеется один-единственный человек, который владеет интересующей тебя информацией.

Дальше можно было не говорить. Я уже и сама знала, какой человек мне нужен. И как я не сообразила в ту самую минуту, когда услышала идиотские, бессмысленные слова, каких в польском языке и в помине нет? Хотя какая разница, я знала этого человека настолько, чтобы не строить себе иллюзий: ничегошеньки он мне не скажет.

Положив трубку, я почувствовала, что вся вибрирую, как конь на старте.

***

Внутренний голос настоятельно советовал мне расписаться в книге приходов и уходов и немедленно улизнуть с работы. Пришлось ему подчиниться. В отчаянной решимости двинулась я к тому дому, по ступенькам которого безнаказанно разгуливал объект моих кровожадных поползновений. Изучив список жильцов, я обнаружила в нем трех разнофамильных Янушей, взошла на третий этаж и стала ревизовать квартиры. Не церемонясь и даже не удосужившись придумать правдоподобный повод для своих изысканий на местности, я бормотала ради приличия первое пришедшее в голову объяснение о портнихе, адрес которой мне указали не правильно, после чего, бегло оглядев хозяина через порог, на продолжении визига не настаивала. Подозрительные мины меня не смущали. Прочесав таким манером весь дом снизу доверху и тупо постояв перед заколоченным чердаком, я вернулась несолоно хлебавши на работу. Результат оказался нулевой - ни положительный, ни отрицательный, - учитывая тот факт, что в нескольких квартирах мне не открыли.

Владевшая мною ярость мыслительному процессу не способствовала. Я сидела за столом и перебирала планы один глупее другого, к счастью все невыполнимые.

Зазвонил телефон, и Януш молча протянул мне трубку.

— Это ты? - нервно прокричала мне в ухо любимая подруга. - Слушай, он только что вошел в мужской туалет на Варецкой!

Сенсационная новость подействовала на меня как шпора на резвого скакуна. Я взвилась с места, порываясь к немедленным действиям.

— Давно вошел?

— Пять минут назад! Я все смотрела на часы и чуть от злости не лопнула, коммутатор не отвечал.

— Откуда ты звонишь?

— Верх сшит безобразно, - вдруг ни с того ни с сего заявила она мне в ответ, чем на какое-то мгновение совершенно меня деморализовала. Что это с ней, неужто сбрендила, нашла же время!

— Приди в себя, ну хоть ненадолго! Какой верх? Ты где?

— Да нет, переделать нельзя.

Сначала у меня пронеслось в голове, что ничего не остается, как устроиться на стреме у первого попавшегося на Варецкой туалета, потом - что какое-то божество, заведующее телефонами, ко мне немилостиво, а потом я наконец сообразила!

— Постой, я догадалась! Не можешь говорить?

— Вот-вот, шевели мозгами!

— Зачем? А, понятно, попробую угадать. Кто-то слушает?

— Верно. Так сказать, притча во языцех.

— Что?! Он?.. Тот самый, стоит рядом?!

— Ага.

— Силы небесные! Нет, я не переживу!.. В каком ты месте, черт тебя подери! Жди, я мигом. Туалет на Варецкой... Далеко ты не отошла, где там телефоны?.. Раз он слышит, будка отпадает, в магазине автоматов нету... В Институте международных дел?!

— Точно.

— А что он там делает?

— Ждет... Ждет, когда я принесу подкладку...

— Какую подкладку, не морочь голову! Чего он ждет? Или кого?

— Меня, из-за меня.

— Из-за тебя... Собирается звонить? Автомат в холле?

— Вот именно.

— Тогда слушай! Я бросаю трубку, а ты болтай дальше, неси всякий вздор, задержи его! Бегу!

Я выскочила из бюро в чем была и уже через десять минут столкнулась в дверях Института международных дел с Янкой.

— Ну? Где он?

— Ехала бы дольше! С тем же успехом можно на четвереньках добраться, задом наперед!

— Идиотка! Трудно было задержать?

— Как? Стать грудью в дверях и крикнуть:

"Только через мой труп!"?

— Как угодно! Подставить ногу, грохнуться в обморок! Иначе я не опознаю его личность до скончания века!

— И незачем, я и так уверена, что это он. Успокойся, не такая уж я тупица. Болтала-болтала, потом испугалась, что он потеряет терпение и уйдет, - у мужиков ведь от бабьего трепа быстро уши вянут. Дай, думаю, уступлю ему место и намотаю на ус, о чем он будет говорить...