Страница 72 из 204
Через какое-то время всю семью Ерофеевых сослали туда, где Макар телят не гонял.
Такую вот фольклорную историю услышала от жителей села Елшанки Галина Анатольевна Ерофеева.
Однако история о погубленном счастье, как любая сказка, всё-таки со счастливым концом. Началась война с немецким фашизмом. Венедикт Ерофеев с сыном Венедиктом пошли защищать родину и вернулись героями. Отец отвёз сына в Молдавию, где умелый хирург сделал ему искусственную гортань. С тех пор в Елшанке Венедикта звали не иначе как Венедикт искусственное горло.
В беседе с писательницей Ириной Тосунян Венедикт Ерофеев вспомнил эту историю в своей интерпретации: «Когда умирала моя матушка в 1972 году, она сказала Тамаре (старшей сестре. — А. С.): “Все остальные — Нина, Борис, — они найдут свои пути. Наблюдай за самым младшеньким, Венедиктом!”». На вопрос Ирины Тосунян, почему его назвали Венедиктом, он ответил: «Это совершенно диковинное дело. Брата моего покойного отца звали Венедиктом. Он с похмелья вместо вина выпил что-то, от чего скончался. И меня в его честь назрели Венедиктом»7. Венедикт Ерофеев, как это случалось с ним при беседах с интервьюерами, часто некоторые факты брал с потолка. Редко: ради какого-то глумления над непонравившимся ему собеседником, а в основном: по тем или иным соображениям. Не было у его отца брата по имени Венедикт.
Эту историю в селе рассказывали и пересказывали тысячу раз. Дошла она и до ушей Венедикта Васильевича. Не случайно же его герою в поэме втыкают шило в горло, а в трагедии «Вальпургиева ночь, или Шаги Командора» пациенты психбольницы себе на погибель выпивают смертельное зелье.
Глава вторая
КАК СЛАБЫЙ ДУШИТ СИЛЬНОГО
Венедикт Васильевич Ерофеев родился 24 октября 1938 года в предместье Кандалакши. Это село с большой историей, идущей ещё со второй половины XVI века, в год рождения будущего писателя получило статус города.
Город Кандалакша разместился на побережье Кандалакшского залива Белого моря, в устье реки Нивы (ударение на первом слоге), по обе её стороны, в 200 километрах к югу от Мурманска. Все дети Василия Васильевича и Анны Андреевны, за исключением Тамары, появлялись на свет с небольшими перерывами именно здесь по одной только причине. На тех железнодорожных полустанках и в тех поселениях, где служил Василий Васильевич Ерофеев, больницы с родильными отделениями отсутствовали. В год рождения Венедикта его отец был в должности начальника железнодорожной станции Чупа. Железнодорожная станция Чупа находится в четырёх километрах от посёлка городского типа с тем же названием. Это место расположено на берегу Чупинской губы Кандалакшского залива. Жильё, которое им определило железнодорожное начальство, было скромным и удобным. Дом располагался чуть ли не впритык со станцией, что для отца было немаловажным обстоятельством.
В одном из своих блокнотов Венедикт Ерофеев прокомментировал год своего рождения: «Моя Родина в 1938 году, когда вынашивала меня, была в интересном положении»1. Объясню, что он имел в виду, заглянув в историю родной страны.
В ходе массовых репрессий в СССР, по документально подтверждённым данным, в 1937—1938 годах по политическим мотивам было осуждено 1 344 923 человека, из них 681 692 приговорены к высшей мере наказания. В этот временной период по стране казнили от 1000 до 1200 человек вдень. За пару недель 1937 года, например, расстреляли больше, чем все военно-окружные суды царской России за 100 лет.
Венедикт Ерофеев оказался в семье последним ребёнком. Анна Андреевна родила четверых мальчиков и двоих девочек. Перечислю всех детей, кто остался жив, по очерёдности их рождения. Самой первой была родившаяся в 1925 году Тамара Васильевна. Об обстоятельствах её рождения я писал в предыдущей главе. Дополню только написанное несколькими деталями повседневной жизни, характерными для той революционной эпохи, с которой началась новая история России.
Нина Васильевна Фролова вспоминает рассказы матери о времени после февраля 1917 года: «Маме тогда было лет семнадцать-восемнадцать. Она часто наведывалась к своей старшей сестре Ольге в Сызрань. Все словно тронулись умом. Ходили толпами по улицам, горланя революционные песни, с красными флагами и лозунгом “Долой стыд!”. Всё было запредельно дорого. К примеру, тётя Ольга говорила маме: “Анюта, вот тебе миллион. Пойди купи спичек”. А песни были примерно вот такого содержания:
И припев к ней:
Вторым ребёнком в семье Ерофеевых стал Юрий, умерший восьмимесячным от двухстороннего воспаления лёгких в 1927 году. Третьего ребёнка также назвали Юрием в память об умершем. Он появился на свет в 1928 году. В 1931-м родилась Нина. В 1937 году детей в семье прибавилось. Родился Борис. И наконец, в 1938-м — Венедикт.
К моменту рождения Венедикта положение его отца на службе железнодорожника было прочным. Он прошёл за короткий срок путь от путевого рабочего на Кировской железной дороге в 1925 году до дежурного на станции Пояконда в 1931-м, а в 1936-м стал на ней начальником. Затем в 1938 году его переводят в той же должности начальника на станцию Чупа, а в 1941-м на станцию Хибины. Нельзя не отметить, что в 1930-м Василий Васильевич Ерофеев вступил в ВКП(б). Его партбилет № 208629.
Вспоминает Тамара Васильевна. В это время она училась в Кандалакше в школе-интернате для детей железнодорожников: «Хмурым октябрьским днём в интернат ко мне зашёл отец и сказал: “Одевайся, Тамара, идём в больницу забирать братишку’’. Больница находилась неподалёку от интерната для детей железнодорожников.
Две женщины в белых халатах спускались к нам по лестнице. Одна из них держала закутанного малыша. Мама осторожно спускалась, держась за перила. — Ну-ка, покажите нам, что у нас за папа!
Папа шагнул навстречу.
— Поздравляем вас! Младенец ваш первый богатырь в больнице: 13 фунтов.
Мне доверили немного подержать малыша. Я приоткрыла одеяльце, Веночка спал и усиленно сосал свою нижнюю губу. Проводив родителей к поезду, я вернулась в интернат»2.
Инициатива назвать новорождённого Венедиктом всецело принадлежала его матери. Тамара Васильевна предполагала, что имя было связано с воспоминаниями Анны Андреевны о своей молодости. То ли с жившим неподалёку от Елшанки сыном помещика по имени Венедикт, то ли с именем первого священника появившейся в Елшанке церкви — Венедикта Тресвятского. В 1918 году двух родившихся младенцев назвали Венедиктами. Это имя было не редким в селе.
В семье маленькому Венедикту дали домашнее имя Вена. Именно Вена, а не Веня. Мать объясняла детям, что Вена звучит ласково — производное от Вениамина. Вениамин имя слишком вычурное и к тому же тренькает в ушах, а в своём сокращённом виде вполне милое и задушевное. С тех пор и пошло: Вена, Венушка.
Кандалакшский отдел актов гражданского состояния выдал свидетельство о рождении Венедикта Васильевича Ерофеева № 6080256. Поскольку семья проживала на станции Чупа Лоухского района Карельской АССР, местом рождения была записана «станция Чупа».
Тамара Васильевна описывает младшего брата как тихого, кроткого, худенького мальчика.
Обращусь к её воспоминаниям о том времени: «Мы жили в доме железнодорожников, в нескольких шагах от станции, две комнаты и кухня, половину которой занимала большая русская печь. Книг в доме не было, не было и радио. Но помню, что перед войной мы получали газету “Известия” и журнал “Огонёк”. А однажды отец устроил нам праздник: купил патефон и стопку пластинок. Среди них были и популярные тогда “Брызги шампанского”, и “Колыбельная” Моцарта, и песенка из какой-то современной оперы “На рыбалке у реки тянут сети рыбаки”, и даже ария Лепорелло из “Дон Жуана” Моцарта в исполнении Шаляпина. Но малышам, Боре и Вене больше всего понравилась “Песня пьяных монахов”. Они брали у печки совок и кочергу, делали с ними круги по комнате и пели, безбожно искажая слова озорной песенки. <...> Была в нашем доме и гитара, на которой так никто и не научился играть. Изредка мама, когда бывала в хорошем настроении, аккомпанировала себе и пела романсы. Впервые от неё услышали: “Вечерний звон”, “Отцвели уж давно хризантемы в саду”, “Накинув плащ, с гитарой под полою, к её окну приник в тиши ночной”»3.