Шпион

Новое осознание начало охватывать пятнадцатилетнюю Филиппу. Теперь она тоже была женщиной. А что, если все, что она знала раньше, чему ее учили, неправильно? Что, если тело не следует прятать, не следует стыдиться?

Что, если она может быть такой же, как эта танцовщица, – свободной, смелой, полной силы?

В течение нескольких часов освещенная звездами крошечная фигурка в белом муслине сидела на бархане, погруженная в созерцание женщины, какой хотела бы стать.

На следующий день Этуотеры покинули расположение лагеря бедуинов, и Филиппа так и не узнала, известно ли родителям о ее полуночной вылазке, или они просто оставили надежду на излечение с помощью пустынной эзотерики.

Так или иначе, это путешествие стало для Изабеллы Этуотер последней попыткой. Она упросила мужа отвезти ее в Испанию, в родную деревню, где еще оставались ее немногочисленные родственники. Отец выполнил желание любимой супруга, видимо, осознав всю тщетность попыток ее излечить.

Филиппа медленно вернулась в настоящее; она снова сидела, растянувшись перед камином, в кабинете Джеймса. Правда, действительность воспринималась будто сквозь туман. Видимо, мистер Каннингтон основательно подпоил своего гувернера. Хотя это умиротворенно-расслабленное состояние понравилось ей, щемящее предчувствие пронзительной головной боли и не очень приятные ощущения в желудке нравились ей гораздо меньше.

Воспоминания о том важном моменте ее юности казались жалкими и смешными. Теперь она являла собой не только полную противоположность свободной и чувственной гаремной танцовщице, но вообще едва ли была женщиной!

Словно издалека она услышала свой низкий горловой смех. Джеймс, заснувший в кресле, заворочался во сне. Растрепавшиеся волосы упали ему на лоб, но выражение лица было безмятежным.

Джеймс полусидел, вытянув ноги, и Филиппа поняла, что может наконец хорошенько рассмотреть его. Она попыталась встать, но все поплыло перед глазами, и она снова села, ухватившись за подлокотники кресла.

Однако, движимая любопытством, Филиппа все же поднялась. Впервые в жизни она встретила мужчину, который привлекал ее.

Наклонившись, она заглянула Джеймсу в лицо. От него пахло бренди, но этот запах не мог заглушить аромат сандалового дерева, исходящий от его тела. Филиппа закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Открыв глаза, она начала внимательно изучать черты его лица. Свет огня придавал бронзовый оттенок сильным скулам и решительному подбородку, затеняя впадину под выразительной нижней губой. Щеки потемнели от щетины, что даже во сне придавало ему таинственный и опасный вид. Ей так и хотелось хотя бы кончиками пальцев ощутить эту мужскую жесткость. И тут с хмельной безмятежностью она заметила, что ее рука тянется к нему.

– Смелее, Филиппа! – прошептала девушка.