Страница 24 из 102
Лейтенант Космодемьянский решил не ждать боеприпасов, его машина взревела двигателем и погнала к воротам форта, вывороченным мощным взрывом неподалеку. Штурмовая группа уцепилась за скобы и погнала в форт десантом на самоходке, ну да, куда без этих сорвиголов! Чтобы они такое веселье да пропустили! Да и капитан не растерялся, поднимая первую роту на штурм, вслед за несущейся к укреплениям машиной. Кажется, что гарнизон форта пребывал в растерянности, оглушенный работой нашего миномета. Зверобой ворвался во двор укрепления и всадил фугас прямо в одну из казарм, ссыпавшиеся с машины штурмовики забрасывали ворота казармы гранатами. Самоходка заревела движком, разворачивая ствол в направлении еще одного укрепления, но второй выстрел не понадобился, огорошенный и подавленный психологически гарнизон форта вывесил белый флаг, подбежавшая пехота стала проводить такую привычную, но очень приятную процедуру принятия противника в плен.
В это время капитан с двумя лейтенантами: Космодемьянским и Барджания осматривали разрушенный ДОТ. Вообще-то размер воронок поражал. Этакие дырищи в земле наковыряли! Первый выстрел взрыл холм, на месте которого зияла здоровенная воронка, было видно, что тут еще и подземную галерею разорвало, вон, зияет отверстие да кирпич выворотило на поверхность. Одна мина легла под задний фас ДОТа, там образовался огромный пролом, а третья пришлась прямо по куполу, да еще и в район, где располагалась артиллерийская установка. Вынырнув из дыры, сержант-штурмовик сообщил:
— Товарищ капитан там всё в фарш и труху, выживших нет, вооружения нет, боеприпасов, полагаю, тоже нет…
Командир этого здоровенного миномета полез в отверстие вместе со своим фотоаппаратом, к которому уже приладил вспышку. Он уже нафоткал воронки и разрушения коробочки ДОТа, теперь полез внутрь, капитану туда спускаться не хотелось, слишком уж неприятное зрелище могло его там ожидать. Он повернулся к Космодемьянскому.
— Москвич?
— Так точно! А вы, товарищ капитан?
— Я из Ленинграда.
— Вот как…
Самоходчик достал папиросы, угостил капитана, они дружно закурили.
— Сколько лет приписал в военкомате лейтенант? Год или два? — не удержался от вопроса капитан.
— Два, товарищ капитан. А вы?
— А я год!
И молодые ребята задорно рассмеялись. На войне в чинах растут быстро. Тут появился тягач, из которого выпрыгнул молодой сержант в танкистской форме с шлемофоном на голове.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться к товарищу лейтенанту!
— Обращайтесь!
— Товарищ лейтенант, снаряды и горючее доставил! И вот еще — письмо вам пришло, просили передать.
Сержант протянул треугольный конвертик. Лейтенант посмотрел на него и посветлел лицом:
— Сестра старшая. Зойка! Она у меня на Первом Украинском, фронтовая разведка…
Капитан решил отойти, чтобы не мешать парню читать семейную корреспонденцию. Но покурить ему так не дали, из проема почти что вылез Барджания, когда к ним подъехали две легковые машины, в одной из которых располагалось высокое начальство, а во второй — его охрана. Чуть отряхнув форму, капитан подбежал к «Виллису», из которой выскочили двое танкистов: подполковник и полковник, доложил:
— Командир 2-го батальона 217-го отдельного ударного стрелкового полка капитан Капнист. Батальон принимает пленных из капитулировавшего форта № 6 «Королева Луиза». Прошу отметить удачные действия экипажа самоходного артиллерийского орудия, лейтенанта Космодемьянского, который сначала обеспечил батальону форсирование канала Ланд-Грабен, а потом первым с десантом ворвался в форт, смелыми действиями вынудив гарнизон форта к сдаче.
— Ну что же, Елисей Григорьевич, у тебя такие орлы да в лейтенантах ходят? Поздравляю старлеем, товарищ Космодемьянский! — произнес полковник, рассматривая молодое лицо отличившегося командира.
— Служу трудовому народу! — отозвался уже старший лейтенант.
— Я его на батарею поставлю, как раз Иринеева ранило, у меня вакансия образовалась. — произнес подполковник Дробыш, командир 15-й гвардейской тяжелой самоходной бригады.
— Ахмед Рахманович! Показывай, как тут твоё изделие вражеский форт поцарапало! — полковник уже переключил всё свое внимание на вылезшего из воронки командира экспериментального миномета.
— Хорошо показало! Кучно работает, да, на таком расстоянии и промазать было тяжело…
— Ну что же, есть для тебя еще цель, смотри сюда!
И начальник бронетанкового управления 43-й армии, полковник Василий Владимирович Меньшов достал свой планшет с картой. Так получилось, что именно его управлению пришлось взять на себя испытание этого изделия, хотя должны были, по идее, возиться артиллеристы, но что там, наверху, повернулось, какие у начальства были резоны, он не знал. К своим обязанностям полковник относился скрупулезно, так что фронтовые испытание изделие должно было пройти по полной программе[1].
А уже старший лейтенант Александр Космодемьянский читал письмо от сестры и улыбался, обаятельной, почти что детской улыбкой. Он будет тяжело ранен через день, в тяжелом бою у городка Метгетен, когда его бригада будет отбивать атаку 5-й танковой дивизии Вермахта, пытавшейся прорваться к Кенигсбергу[2]. А его сестра, Зоя, пройдет всю войну, как и ее брат, станет Героем Советского Союза, вот только брат получит это после войны.
[1] До конца войны это Изделие так и не станет боевым оружием, доводить до ума его будут еще три года, примут же на вооружение в конце 1947 года вместе с новыми боеприпасами к нему.
[2] В РИ Александр Космодемьянский погибнет 13 апреля 1945 года в бою у Фирбюрдекруга, Героя Советского Союза получит тоже посмертно. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве рядом с сестрой. В этой реальности оправится от ран, будет участвовать в кампании против Японии, останется служить в Советской армии, но дальше полковника не пойдет — характером в генералы не вышел.