Страница 14 из 25
– Предлагаю сейчас отправиться ко мне в Крутую Гору, там пообедаем, посмотрим мои производства, да и поговорим.
– Только мы втроём? – спросил Алексей. – Женщины и дети одни останутся. Как бы чего не вышло.
– Не бойся. Вечером в экипаже вас обратно привезут.
Предупредив домашних о поездке в имение и возвращении сегодня же, мужчины уселись в экипаж и поехали в Крутую Гору. По дороге Александр внимательно наблюдал за дорогой, прикидывая, пройдёт ли по ней автокран с прицепом. Он заметил только одно место, на повороте, где могли возникнуть сложности.
«Спилить два дерева у дороги – и проезд будет нормальный», – решил Александр.
Десять вёрст до Крутой Горы ехали около часа. Не заезжая в имение, сразу поехали на лесопилку. Она располагалась на берегу Мсты. Для удобства подачи брёвен на распиловку была сооружена невысокая эстакада. Брёвна из воды на неё подавались ручной лебёдкой, которую вращали два мужика. По эстакаде брёвна поступали на лесопилку, где разделялись на три потока – по количеству распиловочных станков. Одновременно могли распускаться три бревна. Приводом для пил служил паровой двигатель от старого паровоза. Сама лесопилка представляла собой большой деревянный сарай, продуваемый всеми ветрами.
«Как же люди работают тут зимой?» – раздумывал Алексей, разглядывая это сооружение.
Рядом появился мужичок, которого Пётр Иванович представил как мастера Луку. Он бойко отвечал на все вопросы гостей, показывая хорошее знание матчасти и приёмов работы.
– Сколько в смену можно распилить брёвен, если работать в нормальном режиме?
– Смена – это что? Мужики работают по двенадцать часов с перерывом на обед на час. Летом ещё прихватываем часа четыре. Зимой – только двенадцать, холодно. На паровой машине постоянно два работника меняются каждые двенадцать часов. Они же смотрят за механизмами, смазывают их, точат пилы, настраивают подачу брёвен. По воскресеньям не работаем. За час можем распилить четыре бревна на одной подаче, если работают все, то двенадцать. За день получается до ста двадцати брёвен. В следующем сарае также установлены пилы, но для выравнивания краёв досок.
– А какой сортимент пиломатериалов выпускает ваша лесопилка?
– По заказу можем пилить брус, доски разной толщины до шести метров длиной. Обрезки и горбыль идут в топку паровой машины. Опилки продаём.
– Вагонку пилите?
– Вагонку? Что это такое?
– Ну, это доски с фигурными краями для обивки стен домов, например.
– Понял. Мы не пилим. Для этого нужны особые пилы и станки. Таких у нас нет.
– Сушите готовые доски?
– Специально не сушим. Сразу в сарай складируем, а потом заказчики приезжают и забирают.
– Значит, только по заказам работаете? А на свободную продажу? На лесоторговую базу?
– Только по заказам. Когда работы много, а когда простой. А базы у нас нет.
– Весь лес по воде сплавляете или ещё и возите?
– Больше сплавляем. Возим только зимой, когда запасов с лета не хватает, а заказ поступил.
– Сколько мужики зарабатывают?
– Смотря где работают. На обслуживании механизмов – твёрдое жалованье, 25 рублей минус штрафы за простой по их вине. На распиловке – по пятаку за бревно минус штрафы за брак, на эстакаде – по копейке за бревно.
– А сколько платите за рубку и доставку брёвен?
– По десять копеек за доставку к эстакаде.
– Поехали в Бронницу, там посмотрим ещё две лесопилки и фаянсовую фабрику, – сказал Пётр Иванович.
Ещё около часа езды – и экипаж остановился у другой лесопилки.
– А ещё одна где? – спросил Александр.
– На другом берегу реки. Напротив нас.
Эти две лесопилки были аналогичны первой, только одна могла одновременно распускать два бревна, а другая – одно. У них было только одно преимущество: расположены около тракта Санкт-Петербург – Москва.
Дошёл черёд до фаянсовой фабрики. Она располагалась в большом двухэтажном здании, нижний этаж – из кирпича, верхний – деревянный. Во дворе находилось ещё одноэтажное здание, соединённое проходом с основным.
– В нём стоят печи для обжига изделий. А в главном на первом этаже – замесная и участки формовки посуды, а на втором – расписная и упаковочная. Там же склады готовой продукции, – рассказал Пётр Иванович. – На производстве занято сто восемьдесят два человека, мужчин – пятьдесят, на физически тяжёлых работах, остальные – женщины. Продукция – кофейные и чайные сервизы с кобальтовой росписью, то есть насыщенного тёмно-синего с белым цвета. Такой нигде в России не выпускают пока, не знают секрета глазурированного покрытия кобальтом. В среднем рабочие зарабатывают десять рублей в месяц. В год выпускается продукции более чем на сто тысяч рублей, прибыли – около 30 тысяч. Завод давно предлагают выкупить известные заводчики Кузнецовы, монополизировавшие производство фарфора и фаянса в России. Конкуренция очень сильная. Если узнают секрет покрытия, производство придётся закрывать.
– А выпускать другие виды продукции, кроме этой, разве нельзя?
– Можно, конечно, но по себестоимости мы будем значительно проигрывать конкурентам, тому же Кузнецову, и быстро прогорим. Из-за малых объёмов производства. Наши объёмы в десятки раз меньше, чем на других фаянсовых заводах. В их руках рынки сбыта, магазины, купцы… Поехали в имение, там и поговорим, – завершил Пётр Иванович.
В имении в Крутой Горе дожидался обед. Сели за стол, выпили по рюмочке беленькой, закусили хрустящими солёными огурчиками, поели щей, потом домашние котлеты из свинины с картошкой на гарнир, потом расстегаи с рыбой, попили чаю да и пошли в кабинет за кофе с коньячком.
– Хотелось бы мне выслушать ваше мнение об увиденном, только откровенное и нелицеприятное. Я сейчас стою перед выбором: что делать дальше? То ли продолжать развивать лесопильное производство и выпускать фаянсовую посуду, то ли переориентироваться на что-то более перспективное, прибыльное.
– Начну я, пожалуй, – сказал Александр. – В прошлой жизни я занимался деревообработкой, поэтому могу судить об этом более квалифицированно. То, что я увидел на лесопилках, примитивное и страшно устаревшее производство. Я не могу сравнивать с другими лесопилками, не видел, но, по словам мастера, это ещё из лучших. Если развивать это направление производства, то надо срочно его модернизировать, расширять сортимент, по-новому организовывать сбыт, создавать лесоторговые базы, становиться монополистами. Только в этом случае можно получать приличные прибыли и быть уверенным в своём будущем. Но для этого нужны большие капиталы.
– Не только капиталы! Надо знать, что делать, как делать, для чего делать! И, главное, кто будет делать! – добавил Пётр Иванович.
– Я берусь подготовить проект деревообрабатывающего производства, обеспечивающий прорыв в этом направлении. Для этого мне надо познакомиться с потребностями рынка в изделиях деревообработки, новыми станками и механизмами, выпускаемыми промышленностью для деревообработки, и их стоимостью. Также надо знать ресурсы древесины, которыми мы располагаем: её сортимент и объёмы.
– Как быстро сможете подготовить проект, если всё необходимое будет предоставлено?
– В черновом виде проект смогу сделать в течение недели. В отношении фаянсовой фабрики ничего не могу сказать. Если есть сейчас покупатель, дающий приличную цену за неё, я продал бы, а вырученные средства пустил на модернизацию лесопилок или создание нового деревообрабатывающего производства.
– Но если прогорим на деревообработке, то хоть фаянсовая фабрика сможет поддержать нас на плаву!
– Я считаю, разбрасываться не стоит. Лучше заниматься одним направлением деятельности, но серьёзно, добавляя к нему сопутствующие, например, производство мебели, спальных и столовых гарнитуров, мебели для кабинетов, кухонь и тому подобное. Хорошо бы получить крупные заказы от государства, например, военного ведомства на производство прикладов винтовок. Тогда возможно организовать их массовое производство. Или начать выпуск сборных домиков для различных целей. Таких идей я могу много предложить. Была бы производственная база да спрос на потребительском рынке.