Страница 71 из 219
- Эти рыбы такие же большие, как жизнь? - спросила Рейна у Илианоры, - Любая такая большая рыба не поместится ни на одном рисовом поле.
- Эти рыбы похожи на гигантских предков, восходящих к рассвету богов. Это искусство. Не обращайте на это внимания. Все это выдумки и ложь. У меня нет терпения на ложь любого рода, особенно ложь искусства.
- А как насчет Часов? - спросила Рейна, - И что в нем говорится или не говорится?
Илианора не ответила.
Рейна любила огромные глазеющие овоиды. Она жила в море рыб, которые плыли к ней из прошлого. Она мало думала о прошлом - даже о своем собственном прошлом, - но теперь ее воспоминания о рыбе в ледяном кармане приобрели некоторый смысл. Он хотел вернуться к своим богам или к своим бабушке и дедушке. Ему было куда плыть.
Разве это не было бы здорово - быть рыбой? И есть куда плыть.
16
Прошло некоторое время, прежде чем спутники поняли, что муссоны не обязательно были ежегодными. Муссон начинался тогда, когда начинался, и длился столько, сколько хотел. Пока он не закончится, не было никакой надежды двигаться дальше. Бесконечный, бесконечный дождь. Компания Часов Дракона Времени провела почти год в Оввельсе, ожидая достаточно ясного солнца, чтобы высохли дороги.
Целый год, в течение которого ни один батальон преследователей из Изумрудного города не подплыл к длинному острову большой дороги.
Год, в течение которого ни одна безногая провидица из Кхойра не смогла подняться на трап, чтобы потребовать назад свои деньги или вернуть похищенный кров.
Год, в течение которого никакие новости о битве между Верным Озом и Страной Манчкинов не просачивались в захолустья сырой Страны Квадлингов.
Таким образом, это был год спокойствия. Милосердие к некоторым - включая Рейну - и невезение к другим. Она научилась более внимательно следить за своими спутниками, даже если держалась на расстоянии.
Мистер Босс заявил, что у него были десятилетия, чтобы научиться расслабляться, когда представится такая возможность. Он мог бы заняться собой, большое вам спасибо. Из коры бальзы он вырезал фигурки, страдающие от непомерно больших гениталий. Для Рейны они казались более мертвыми, чем грязь, и когда он не смотрел, она украла их и отправила в полет по воздуху, чтобы немного поплавать и в конце концов утонуть.
Ей нравилось воровать вещи, хотя большую часть того, что она воровала, она выбрасывала. Чтобы спасти его, освободить его. Глянцевая розовая оболочка, со спиральным поясом шипов и шелковистым посеребренным ртом, была исключением. Она все ждала, когда он заговорит с ней.
Когда мистер Босс возразил, что его маленькие люди исчезают, Маленькая Даффи ответила:
- Я думаю, что они отвратительны, но не смотри на меня. Жевунья коротала часы, пытаясь преподавать такую передовую медицину, какую она могла, местным рыбным врачам, хотя с ограниченными ресурсами ее усилий не хватало. Кводлинги отнеслись к Жевунье так, словно она была чем-то вроде игрушечной бабушки.
Рейна услышала, как Бррр пробормотал, что Маленькой Даффи слишком весело и она не захочет двигаться дальше, если солнце когда-нибудь вернется.
- Ты думаешь, я просто деревенская дурочка, - огрызнулась Жевунья на Льва, - Ты думаешь, я опьянена экзотикой. Ты думаешь, я становлюсь туземцем. Может быть, вы слышали, что, когда я помогала моей старой коллеге и заклятому врагу, сестре Доктору, ухаживать за этой больной властительницей Скроу, принцессой Настоей, я влюбилась в Скроу. Ну, это правда. Но у меня было свое дело.
- Теперь я твой покой, милая, - сказал мистер Босс, - Не забывай об этом.
- Ты похитил меня, - сказала она ему, - Но, как говорится, проехали.
Маленькая Даффи забросила управление сельской клиникой и стал играть в разновидность стрип-канасты с борделью девиц квадлинг, не сдерживаемых как свободной одеждой, так и моралью. Когда мистер Босс попытался заглянуть к ним в ставни, она назвала его извращенцем и захлопнула их. А потом - хихиканье! Гном дулся целую неделю, еще более отвратительно, чем обычно.
- Отойди от этого окна, или ты ослепнешь, - прорычал он Рейне, которая как раз проходила мимо, занимаясь своими делами.
Она не ответила ему, просто проскользнула мимо. Наблюдающий. Взрослые были более сломлены, чем животные, подумала она. Она скучала по небесным птицам, по большим птицам: в джунглях только мокрые маленькие пушинки перепрыгивали с ветки на мокрую ветку под пологом джунглей.
Время от времени она подходила посмотреть на Часы, чтобы посмотреть, не проснулись ли они. Насколько она знала, она была единственной, кто посетил его, но существо оставалось замороженным, мертвым, как одна из уродливых резных фигур гнома.
Что касается Бррра, то месяцы бездействия заставили его задуматься о том, что единственное, что характеризовало его жизнь с младенчества, - это постоянное движение. Независимо от того, насколько ему нравилась жизнь среди великих и добрых в Шизе или Изумрудном городе, в глубине души он не был домашним Львом. Он был бродячим зверем. Возможно, его пожизненная склонность обижаться на мелкие обиды была симптомом его хронического стремления отправиться куда-нибудь еще. Ему всегда нужна была только веская причина.
Однако он не покинул бы Илианору. Он мог бы сказать, что это ожидание тоже было тяжелым для нее. Чего ждешь? Книга - они все время пытались ее открыть - больше не давала никаких советов. Тем временем вуаль Илианоры, которая так долго оставалась опущенной, снова была поднята, причем не одним способом. Она жила в новой тишине и спала спиной к нему. Они никогда не были любовниками, конечно, не в физическом смысле. Но они были любовниками, как это удается большинству из нас, любили через выражения и жесты, а ладонь мягко касалась синяка в нужный момент. Любовники по склонности, а не по вожделению. Влюбленные, то есть по любви.
Так что Бррр тоже был зол. Все были более или менее сердиты, кроме Рейны.