Страница 1 из 6
Эльвина Нар
12 Худших вещей ада
Lectori benevolo salutem (L.B.S.) – привет благосклонному читателю
Пролог
Abyssus abyssum invocat (лат.) – бездна взывает к бездне.
Наконец-то я достиг врат, недельное путешествие не прошло даром. Чего же ещё может желать усталый путник, кроме как свободы? Дни без еды и воды только усилили это желание.
Я знаю, врата уже за тем холмом; никто не говорил, что будет легко. Эти врата ведут наверх, в мой, наш мир, а не в эту преисподнюю. За ними огромный туннель, чем он для меня обернётся – неизвестно, но мне плевать. Главное – выход и только выход. Сами врата не поднимают настроение, хочется развернуться и бежать назад: размером с двухэтажный дом; чёрный мрамор навевает старые, болезненные воспоминания. Рисунки неизвестного мастера на обеих дверях иллюстрируют ужасные мучения: кто-то насажен на кол, кого-то пожирают крокодилы, другой мучается, толкая камень в гору, молодую пару сбрасывают со скалы в мрачную пустоту, кто-то обречён гоняться за гамбургером, так и не поймав его, а кто-то мучается от прослушивания современного рэпа. Оглядываясь назад, на эту огненную, безжизненную пустыню, я понимаю одну простую вещь: нужно всегда верить!
Три шага вперёд и ни одного назад. Тут я вспомнил друга, который ободрял моё стремление сбежать:
– Помни, легенды гласят, что, дотронувшись до ручки, пути обратно не будет, и никто не знает, что ты встретишь на пути назад в мир живых, но, если ты дойдёшь до врат Смерти, ты будешь первым храбрецом, кто зашёл так далеко. Прощай и надеюсь мы больше не увидимся! – сказал он с доброй улыбкой.
Одно единственное движение, ещё одно усилие, ещё один последний рывок, и я на пути домой. Как во сне, я вижу свою ладонь на ручке врат и произношу заветные, уже давно отрепетированные слова:
– Я, Мэттью Лайт, ухожу из ада!
Худшая вещь №1
Alpha (лат.) – начало
Не думал, что выбираться из ада будет так просто! Нет, серьёзно! В каком аду вы видели, чтобы из открывшейся двери на вас не выскочил ни один цербер (по преданию – страж врат), ни другой монстр? Наверное у них был выходной. Это просто смешно! Таковы были мои мысли первые 2 часа. Видимо, сглазил.
Тупик. Идёшь, идёшь и всё, стена. Во мне уже начала расти паника: я проделал такой долгий путь не для того, чтобы оставшееся время провести в разговорах со стеной, но в этот момент мне взбрело в голову посмотреть наверх. Что я ожидал там увидеть, не знаю, но это был он! Выход.
Туннель шёл вверх. Придётся заняться скалолазанием.
Мне повезло: стены туннеля оказались пригодными, чтобы карабкаться, но они были безумно горячие. Это переходная ступень из ада в мир живущих и, естественно, что в ней есть черты и нашего мира, и ада. В данном случае – нестерпимый жар. Это не пламя, не вечно пылающий огонь, как в аду, а жар, который высасывает из тебя энергию, препятствует движению вперёд. Я знал, что надо двигаться только вперёд. Мои руки касались горящих стен, я чувствовал, как появляются волдыри, ноги скользили. Два раза я чуть не сваливался вниз и снова вставал на камни, ноги дрожали от усталости. Ещё чуть-чуть и я достиг выхода – детские уроки скалолазания не прошли зря.
Думал, можно идти дальше по прямому коридору с поворотом на конце, пока не услышал странный, но до боли знакомый голос:
– Молодец, ты прошёл первое и далеко не последнее испытание!
– Папа?
Этот человек, тень или призрак, выглядел в точности, как мой отец: высокого роста, среднего возраста, с лёгкой щетиной, когда он забывал побриться, с теми же чёрными, как тёмный шоколад, волосами, с тем же неунывающим выражением лица, которое всегда радовало мою маму. И всё же я не думал, что это мой отец, он не похож на только что покинувшую тело душу, которую призывают либо в рай, либо в ад, по себе знаю.
– Нет, я не твой отец. Я – вион, – сказал лже-па.
– Вион?
– Хранитель выхода из ада, а точнее один из них.
– Один из них? – повторил я в недоумении.
– Тебе предстоит встретиться ещё с 11 моими коллегами, после каждого испытания на твоём пути они будут задавать один и тот же вопрос, как и я, – загадочно сказал таинственный вион, принявший образ моего отца.
– И как прикажешь отвечать на один и тот же вопрос по-разному? – я не понимал, что это может быть за вопрос такой. Наверное, что-то с подвохом, по-другому и не бывает.
– Ты должен будешь ответить по-разному, иначе исчезнешь! – утомлённым голосом сказал лже-па. Этот вопрос наверняка задавали часто, тут я понял, что я не первый, кто пытался вернуться.
– Были души, которые пробовали вернуться в мир живых?
Вион задумчиво кивнул, ненадолго затянулась тишина. Я первый её прервал:
– Что с ними случилось?
– Кто-то не прошёл испытания, другие не смогли ответить на вопрос сразу же или повторно, и как я уже сказал, исчезли.
– В каком смысле «исчезли»? Мы уже умерли, куда ещё исчезать?! – к сожалению, чистая правда, в рай или ад не попадают добровольно и тем более живым.
– Здесь (на границе между двумя мирами) исчезнуть – значит полностью раствориться из реальности, перестать существовать в любом виде! – зная, что это не мой отец, всё равно не могу выкинуть из головы образ из детства, когда старший брат по-настоящему разозлил папу, тогда на обычно добром и радостном лице появлялись признаки гнева и нарастающей агрессии, в точности, как у этого виона сейчас.
– Ладно, хорошо. Значит у меня осталось только два варианта: попробовать на свой страх и риск ответить на вопрос, либо возвращаться назад. Верно? – я в умиротворяющем жесте поднял руки.
Вион кивнул.
– И как мне тебя называть, мистер Вион? Сомневаюсь, что получится быстро ответить.
– Ты прав, абсолютно прав. Если хочешь, зови Джорджем.
При звуке этого имени что-то во мне заколебалось продолжать во всем этом участие. Я смотрю и разговариваю с точной копией отца, теперь и называть его так же, а он тем временем дерзко улыбается, видя моё сомнение.
Надо что-то решать: мне нужно вернуться, просто жизненно необходимо. Всё ради Беллы.
– Я готов, Джордж, надеюсь это хоть не загадка?
– Я тебе что, древнеегипетский сфинкс, чтобы загадки загадывать? Всё гораздо сложнее. Какая самая худшая вещь для тебя была в аду? – оу, такого я вообще не ожидал, м-да, надо выкручиваться.
– Время на размышления есть?
– Конечно, мы же не на экзамене, парень, расслабься.
Легко сказать, расслабишься тут. Самая худшая вещь ада… Их должно быть ещё одиннадцать… Вспоминай Мэттью, ты целый год провел там, должно быть что-то запоминающееся. И тут я вспомнил! Это была самая первая вещь, поразившая меня в аду в плохом смысле.
Год назад, после небесного суда.
Спуск в ад – дело не из приятных. 1000 ступеней в преисподнюю.
Раз ступень, два ступень, три ступень…
Оглядываясь вокруг, я видел в самом конце пути вечно-пылающий огонь и уже мог чувствовать жар, исходящий от него; сотни и тысячи душ людей спускаются вниз и никто не поднимается наверх…
Души разных людей озираются обречённым, отчаянным взглядом. И что меня поразило больше всего, были и дети, и подростки, и взрослые, и даже пожилые люди.
998, 999, 1000. Теперь пошло распределение на грехи. В аду много отделений наказаний: от самых мелких грехов до убийств. В каждом из отделений душа покойного должна искупить свои грехи, а после искупления душу переводят в более мягкое отделение. К каждой душе подходил демон, иногда несколько. Процесс казался бесконечным, а очередь из душ впереди и позади меня тянулась на километры. Подошла моя очередь.
Люди представляют демонов этакими маленькими и назойливыми чёртиками с рогами и хвостом, которые мучают души, верно? Если ответ положительный, то уверяю вас, они далеко не такие. Ко мне подошёл молодой, красивый парень, с тёмными до плеч волосами и со слишком глубоким для этого возраста взглядом, в общем, тот тип парней, на которых и западают девушки. Романтики.