Страница 78 из 121
«Некоторые из этих синяков довольно старые, тянутся на целых восемнадцать месяцев, два года». Она смотрела на него сквозь сигаретный дым. «Некоторые из них более свежие, в прошлом месяце».
— Что… что за синяк?
— О, такие, которые могут возникнуть в результате удара. Быть пробитым. Скажем, в споре. Спор, вышедший из-под контроля».
Петерсон уставился на нее, теперь ничего не выражая.
«Вы не могли бы предложить какое-либо объяснение того, как появились эти синяки?»
Голубые глаза Петерсона медленно моргнули. — Возможно, она упала.
«Несколько падений».
"Возможно."
— Ездила верхом, да? — спросил Сиддонс. "Альпинизм? Зимние лыжи?
Петерсон покачал головой.
— Тогда, может быть, — сказала Хелен, — вы могли бы предложить какое-нибудь другое объяснение?
Он выдержал ее взгляд. "Никто. Извините, совсем нет».
Погасив сигарету, Сиддонс откинулась назад. — Если ты что-нибудь придумаешь, — сказала она почти небрежно, — ты обязательно сообщишь нам.
Он продолжал сидеть в нерешительности. — Ты закончил со мной? Я могу идти?"
"Да, я так думаю. Анил, может, ты проводишь мистера Петерсона?
Когда он встал, она сказала: «Ты никуда не поедешь, уедешь из страны, ничего подобного. Не с приготовлениями к похоронам.
Петерсон оглянулся и ушел. Он хороший, подумала Хелен, виноват он или нет, он очень хороший. А виноват в чем? Ударить жену, чтобы положить конец ссоре? Вступить в клуб.
Телефон звонил, когда она вошла в дверь, и она знала, что это будет либо Джек Скелтон, либо Максвелл Боуден, член АСС из Дербишира, чья идея сбить ее с ног заключалась в том, чтобы сбить ее с ног несколькими явно усталыми розами и бутылкой Драмбуи в бумажный пакет.
— Макс, — сказала она без особого энтузиазма. Он ненавидел, когда его называли Максом. "Что я могу сделать для вас?"
Неправильный вопрос.
— Вообще-то, Макс, — сказала она, перебивая, — у меня был дерьмовый день. Я собираюсь принять парацетамол и лечь в постель».
Положив трубку, она закурила сигарету и глубоко затянулась.
— Нет, извините, — сказала она, снова держа трубку в руке. «Привлекательно, как есть. Да, я позвоню тебе. Пока."
Осторожно избавившись от своего нового лучшего костюма и блузки и повесив их в жутком встроенном шкафу с заподлицо, Хелен скинула все остальное и отправилась сражаться с душем.
Она сушила волосы, когда раздался звонок в дверь, и сначала она не услышала его из-за шума сушилки. Под рукой был щедрый стакан виски и усилитель Marks; Лосось искрится и что-то терпеливо ждет у микроволновки.
Когда она поняла, что кто-то настаивает у двери, она затянула пояс на своей бледно-зеленой мантии и прошла в холл. Через глазок безопасности лицо Джека Скелтона выглядело более напряженным, более абсурдным, чем когда-либо.
— Пять минут, Джек, хорошо? И не позволяй этой штуке… — она дернула за лацканы своего халата, — натолкнуть тебя на какие-либо мысли.
— Уже на полпути, — усмехнулся Скелтон, но он только делал движения. — Было бы неплохо немного виски, — сказал он, заметив стакан Хелен.
"Смею сказать." Она не попыталась налить ему стакан, и Скелтон взял свежевымытый стакан из-под раковины, бутылку «Famous Grouse» — между солью и «Волшебной жидкостью».
— Это не войдет в привычку, да, Джек? Я думал, что мы все уладили, прежде чем я согласился взяться за эту работу».
— Это работа, о которой я пришел поговорить с тобой.
— Не еще одна лекция?