Страница 34 из 159
Первые пол литра пива залетели за один присест. Никакого вкуса я не почувствовал, так что следом опрокинул и стопку с настойкой. Темно-фиолетовая по цвету, на вкус она напоминала какое-то цветочное крепленое вино. Зашла нормально, да и ладно.
В таком состоянии, накачивая себя спиртным, я просидел часа два. Настроение только портилось, так что, когда внутрь завалилась группка дроу, радости у меня от этого не прибавилось. Съестное не шло, а алкоголь погребал под собой разум слишком медленно.
Не зря среди своих знакомых я слыву упорным парнем. В какой-то момент хмель взял своё и мир начал мелькать перед глазами какими-то невнятными урывками.
Вот подошедший эльфенок с насмешкой что-то мне высказал и тут же в его холеную морду прилетела стеклянная полулитровая кружка. Причем полная пива. Остальные подорвались спустя секунд десять полного офигивания. Сороковой уровень? Да куда вам против чемпиона Первого Турнира!
Следующая картина, как мы с этими дроу сидим за одним столом и уже поем песни, причем там явно проскальзывали слова про черного ворона. Перед нами объединили два стола, которые буквально ломились от съестного.
Картина номер три: за белую косу вытягиваю какого-то дроу из глубокой миски, заполненной пивом. Беднягу банально отключило, но с оливье ему просто не повезло.
Чуть позже замечаю, как кто-то из рабов, не может поднять глаза, а стоящий напротив него дроу жалуется тому о тяжести своей жизни.
Когда уже ближе к вечеру в таверну забрела еще одна группа длинноухих, степень их офигивания не слабо так развеселила всю нашу компанию. Ну и естественно, новенькие попытались качать права по всем правилам этикета. С вычурными речами, оттопыренными губами и надменным взглядом. Правда это лишь больше развеселило.
Скорее всего речь пришедших была настолько отвратной, что одного из моих собутыльников стошнило тем прямо на сапоги. Довольно икнув, не сдержавший души чудесные позывы отключился, ну а остальным пришлось отдуваться. Стеклянные стаканы здесь и, правда, чудо, как хороши.
Вновь мельтешение картинок и в нашем пьяном полку прибыло. Песни? Да какие песни, когда пьяные самые ловкие люди на свете! По крайней мере, мы тогда были в этом очень уверены. Ну а когда самые лучшие кружки разлетелись осколками, а виновник всего этого только хмуро смотрел по сторонам, выражение его лица мне снова не понравилось.
Забавно, но, когда в таверну влетела стража разнимать нашу драку, что-то пошло не так. Увидев, что меня прессуют другие длинноухие недавний мой противник, влетел в них с хорошего такого богатырского удара. Как итог через минут пятнадцать мы остались с ним вдвоем, а на столе откуда-то появилась бутылка водки и несколько тарелок с соленьями.
— Чёооооорный воооорон!
— Ты меня уважешь?
А еще забавно было слушать нотации от моей галлюцинации. Недовольная, словно рассерженная кошка, она казалась мне на диво смешной. Слова её доходили до разума с трудом, но всё же доходили. Не все, правда, но это уже мелочи. Попытка полапать галлюцинацию вылилась во весьма ощутимую и вполне даже реальную пощечину.
— Женщины! — выдал я собеседнику, но тот уже посапывал мордой в тарелке с маринованными грибочками.
По всей видимости на этом выносливость моего организма подошла наконец к концу. Я еще отметил, улыбающегося с этакой ностальгией мужика, который всё это время служил нашим официантом, как усталость всё же своё взяла.
Нелегкое это дело — воскресать.
Первые мгновения, когда сознание вернулось, больно было даже думать. Мысли разбивались о гранитные скалы черепной коробки, во рту открылся филиал пустыни, а за каждый вдох приходилось бороться с неимоверной тяжестью, что давила на грудь. Лучшим выходом было бы не думать, но слишком уж это сложно, когда воспоминания о вчерашнем дне сами никого спрашивать не собирались. Калейдоскоп картинок, набор звуков и вкусов. О! Еще и глаза открыть с первого раза не удалось. А уж когда ко всем этим прекрасным ощущениям добавилось желание сходить в туалет, не до шуток стало вовсе.
Холодные доски пола встретили босые ступни совсем не дружелюбно. Зато я только сейчас осознал, какое же это счастье иметь туалет в снимаемой комнате. Жаль, правда, без душа, но даже такая малость, как возможность облегчится без необходимости покидать комнату, стоило о-го-го!
И вот стою я, значит, делаю свои дела, и параллельно с этим рассматриваю отражение в зеркале. Если бы полгода назад кто-нибудь показал бы мне эту морду, сказав, что это я, принял бы за психа. В этом лице не осталось ничего от меня прежнего. Скулы обострились, кожа стала заметно темнее. Изменился и взгляд, с толикой надменности и этакая небольшая доза безумия. Цвет глаз, кстати, так же изменился. Белок уже не был столь белым, как у людей. Стал серее и менее заметен в темноте. Радужка — бордово-алая, а зрачок чуть вытянут. Ни как у кошки, конечно, но вполне себе заметно. Уши тоже ушли в сторону чистокровных. Еще не остроухий, но уже и не короткоухий, как здесь частенько называли людей. Ну и изменение с волосами тоже сложно не заметить. Когда-то черные, сейчас их разбавляли пряди неестественно белого цвета. От короткого ежика волос уже ничего не осталось, ну а сейчас то, что на голове, кроме как гнездом назвать, не получается. Отросли они сантиметра на четыре, причем я совершенно точно помнил, что из нашего поселка уходил как раз-таки с коротким ежиком. Да и легкая небритость пропала, вместе с чем кожа стала гладкой, как попка младенца. Тьфу!
— Какой же это пиздец, — выдохнул я, опуская глаза к телу.
Худощавый. Именно это словно подходит, как нельзя кстати, к моему теперешнему телосложению. Грустно всё это. Атлетом я, конечно же, не был, но всё же к подобному безобразию всегда относился скептически. Хорошо хоть рельефность осталась, причем такая, что хоть на сцену, да кубки выигрывать.