Страница 20 из 23
— Молодец. А теперь заткнись, и дай мне исправить все то, что ты за минувший век натворил. Дуэль — это дело чести. Тот, кто совершает проступок, за который его могут вызвать на дуэль, нарушает законы чести. И нарушая законы чести, нужно быть готовым отвечать за содеянное, и иметь мужество ответить на вызов. В уклонении от вызова — чести нет. Ты слишком долго занимался политикой, брат, и по дороге потерял приверженность тем идеалам, которые делают нас, Дом Рейнар, избранниками богини и народа варгов. Если ты хочешь спасти наш Дом от уничтожения — бегать от дуэли это совсем не то, что нужно для этого делать.
— Барон, с большой долей вероятности, может тебя убить.
— Может быть именно для этого предки и вернули меня обратно по Реке Крови, — пожал я плечами. — Чтобы своей смертью я спас остатки чести нашего Дома. Не думал об этом?
Судя по глуповатому выражению лица Десмонда, об этом он совершенно не подумал.
— Если Бланшфор меня убьет, значит такова воля богини и провидения. Так коммуникатор мой где? Прикажи принести. И озаботься пожалуйста человеком, который хорошо знал Кайдена. Скажи ему, что я сильно ударился головой и полностью потерял память.
— У меня нет такого человека.
— Что значит нет? Твой внук один в заброшенной пещере рос?
— Нет такого человека, который может сохранить это в тайне. Тем более если Бланшфор тебя убьет, такой человек не потребуется.
— А если не убьет, потребуется. Выполни все, о чем я прошу и приказываю, и можешь проваливать на свою Темную сторону Европы, дальше торговать нашей свободой в Палате лордов. Только всю ее не продай, пока я буду смотреть по сторонам и решать, как спасти нашу фамилию от забвения и позора… брат.
Каждый раз, когда я называл Десмонда братом, он вздрагивал — очень уж, в контексте, это оскорбительно и с нескрываемым презрением звучало. Но терпел.
— Ты не знаешь, что происходит. Все гораздо сложнее, чем ты думаешь…
— Удиви меня, — посмотрел я ему в глаза.
Десмонд замялся. На краткий миг, но мне этого хватило, чтобы понять — он что-то скрывает. Что-то очень серьезное. Не то, чтобы я в этом сомневался, просто получил очередное подтверждение.
Мое воскрешение из Реки Крови поставило его в невыгодное положение — уж, наверное, он надеялся на возвращение из забвения другого нашего предка.
— Ну же. Говори, что я должен знать?
— Это… долго и сложно. В несколько слов не объяснить, ведь с твоего ухода прошло больше ста лет, и ты просто не представляешь себе новые политические расклады, все нюансы и…
Стандартное бла-бла-бла, как я и думал. Он так может целый день мусолить разговор ни о чем.
— Мне наплевать, — прервал я Десмонда. — Наплевать на политические расклады, наплевать на тебя, и на свою собственную жизнь тоже наплевать. Я уже умер, если ты не забыл. Но, если уж ты отдал жизнь своего внука, а Река Крови сочла именно меня достойным возвращения — то прими и смирись, что вернувшись, я буду делать то, что считаю нужным, и делать это так, как считаю правильным. Ты понял?
— Ты делаешь большую ошибку, — с долей угрозы произнес он, сверкнув глазами. — и она дорого тебе будет…
Я широко улыбнулся. Ну вот, не зря перестраховывался.
— Десмонд. Пока мне сбривали недоразумение на голове, два варгрийца твоей гвардии уже отправились на Европу, в мой дом. И если я завтра не прибуду к ним, они отправятся в офис инквизиции и расскажут ищейкам Конгрегации кое-что, что тебе не понравится.
— Пфф… — фыркнул Десмонд. — Кто ты такой, чтобы тебя…
Расстегнув ворот, я распахнул китель и оголив плечо, продемонстрировал ему метку адского пламени, похожую на шрам от удара волчьей лапы. Сам он, кстати, такую нанести так и не решился.
— Ты думаешь, брат, я не могу заставить старого варгрийского волка себя послушать? — посмотрел я Десмонду в глаза.
И на миг увидел там обреченность.
— Пойми, что политические расклады могли поменяться как угодно, но не поменялись законы чести, на которые равняются индигеты. И не поменялись традиции, по которым живут варгрийские волки Севера. Твой век кончается, Десмонд, и постарайся за оставшееся время, разомлев от греющего твою задницу тепла бархатной подушки кресла, окончательно не растерять остатки чести нашего Дома. Остальное я сделаю сам. И прикажи наконец принести мой коммуникатор!