Снова в школу

Всего мы нашли четыре ячейки, но на боевиков ни одна из них не тянула, ну хоть убей. Хотя шуму своими воплями они могут наделать много, вот тут к бабке не ходи. Не стрелять же, действительно, кретинов, которые вполне могут с возрастом поумнеть. Когда на них заботы кланов обрушатся, то большинству сразу станет не до этих сегодняшних бредней, и как пить дать, сразу же переобуются и начнут кидать в таких вот говорунов тапками, чтобы не раскачивали лодку и не тянули все кланы на дно, за один из которых они в большинстве своем будут отвечать головой. Потому что, какими бы придурками они не были, но рвать со своими кланами — дураков почему-то не нашлось. Уж что-что, а финансовую грамотность Савченко давал нам на очень высоком уровне, чтобы даже Груздев сумел просчитать, что его вполне могут лишить содержания и тогда… А что тогда? По миру идти с протянутой рукой никому не хотелось, ведь кроме громких речей про хорошее будущее никаких дотаций на содержание бунтарей не выделялось, так что, может, я и зря на них наговариваю, и большинству этих заговорщиков просто скучно, вот и страдают фигней. Вот только им резко скучно быть перестанет, когда наша команда, даже без меня, начнет их воспитывать. Любушкин уже и занятие придумал для особо одаренных — разгребать завалы возле зоны посещений, ныне закрытой. Там ведь даже последствия взрывов убрать не удосужились, останки убрали и выдали родственникам, а вот запекшиеся лужи крови, остатки одежды вперемешку с грязью, так и остались нетронутыми до лучших времен. Может и к лучшему, физический труд, он всегда облагораживает.

— Сава, — я уже открывал дверь комнаты, когда меня окликнул Илья. Тот самый приятель Лося, с которым мы недавно сцепились. Я с удивлением посмотрел на него. Синяки уже почти сошли с его лица, благодаря Любаши. Мои, кстати, тоже. Только я после больнички еще и в ванной долго отмокал, чтобы закрепить эффект.

— Чего тебе? — я открыл дверь и теперь смотрел на него, с досадой понимая, что уже все, кому интересно, знают, что я живу в комнате Эльзы.

— Надо поговорить, — он обернулся, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто.

— Заходи, — я кивнул на дверь, пропуская его перед собой.

— Забавный интерьерчик, — Илья разглядывал разводы на ковре, остатки крови так и не удалось убрать, да я и не старался, если честно, и осколки вазы, которые все также продолжали лежать на полу возле столика, который я поставил на место, почему-то не убирая осколки, словно мог с их помощью что-то понять.

— Ага, стиль раннего потрошизма. Падай на стул, чего стоишь? — Илья пожал плечами и сел на предложенный стул. — Ну, и о чем ты хочешь поговорить? — я оседлал соседний стул и положил подбородок на руки, лежащие на спинке.

— Даже не знаю, с чего начать, — Илья поерзал на стуле, а затем подался перед и почти зашептал. — Ты же знаешь, что Овчинниковы понесли большие потери во время нападения на школу?

— Об этом все знают, — я невольно нахмурился. — И что с того?

— А с того, что оба объявившихся наследника попали в аварию, и теперь в клане царит хаос и раздрай. Прямых наследников нет, и всякие двоюродные и четвероюродные кузены пытаются встать у руля. Но только усиливают неразбериху. А сегодня мне стало известно, что начальник их службы безопасности плюнул на это дело и не стал продлевать договор, который у него как раз закончился. Он ушел в туман, и ты даже не представляешь, во что это все вылилось.

— А что начальник охраны был вольнонаемным что ли? — я почесал бровь. — Овчинниковы что, идиоты?

— Скорее параноики, но не суть, — Илья махнул рукой. — Я что хочу сказать, сейчас самое время захапать или огрызки клана, которые все еще огрызаются, или хотя бы активы.

— А зачем ты мне это говоришь? — я выпрямился, глядя на Илью в упор.

— Скажем так, моему клану они никуда не уперлись, как и большинству других — специфика их деятельности не позволяет воспользоваться результатами разработок, которые в их лабораториях зародились. Слишком геморно. Куча разрешений, которые тебе еще хрен дадут. А у тебя, насколько мне известно, такие разрешения имеются, да и то, что Савельевы всегда увлекались биоинженерией и другими подобными исследованиями, ни для кого не секрет.

— И откуда же такая тяга облагодетельствовать именно меня? — я, прищурившись, смотрел на него. — Сомневаюсь, что ты ко мне воспылал внезапной любовью, после того, как я тебе умывальник начистил.

— Разумеется, нет, — Илья усмехнулся. — Более того, просто прийти и взять хоть и находящийся в центре урагана довольно-таки большой и ни хрена не слабый клан — не получится. Воевать придется. Но я знаю, что у тебя есть армия, хоть небольшая, но вполне профессиональная, и что ты конченный псих, который вполне может ввязаться, если сумеет просчитать все риски. Не думай, я буду радоваться и открою бутылочку «Имперского» в любом случае, даже, если тебя в бетон в итоге закатают. Особенно, если тебя в бетон закатают. Но я не могу и исключить, что у такого отмороженного на всю голову типа, что-то да получится.

— И отсюда вытекает в-третьих? — я продолжал его рассматривать.

— О, да, — Илья откинулся на спинке стула и мечтательно закатил глаза. — Отсюда вытекает в-третьих. Еще больше, чем тебя, я ненавижу клан Талызиных, а для них, как ни крути, Овчинниковы были бы очень лакомой добычей. Вот только они пока сильно заняты: проверяют у кого яды круче, а противоядия сильнее. Но выяснять будут не долго, уж поверь. Остается только один шанс захватить клан — это сейчас. Другого шанса ни у кого больше не будет.

— А Талызины не нападут потом на победителя? — я всерьез задумался о его словах. Конечно же я не побегу никуда сломя голову, нужно все тщательно выяснить. Но я, черт бы все подрал, задумался над этой перспективой!