Негодяй.

– Кто?!

– Ох, Великий Дракон, как же сложно общаться с теми, кто не познал свет Имперских Истин… Говорю, скажешь, что Адам предал Белый Клык и готовит провокацию и нападение, не доверяйте ему, держитесь подальше, а при возможности — пристрелите. Не-не, – я поднимаю руку в останавливающем жесте, – само собой, можешь говорить иначе или вообще послать меня к Гримм с моими идеями, всё, что я мог, я сделал, и так перевыполнив свою норму добрых дел лет на десять вперёд. Возможно, это как-то связано с твоими замечательными ушками.

– Торчвик… – ох, сколько всего слилось в простом произношении моей фамилии.

– Ну, в общем, своё предложение я выдал. Риски и последствия оценивай сама — не за красивые же глаза ты сидишь на этом замечательном стульчике. Канал я дам, а там уже тебе решать. И да, помни, ты мне обещала хороший приём и ужин!

– Что? Я ничего не говорила об ужине!

– Ну, я же могу надеяться на капельку признательности за предотвращение новой волны гонений на фавнов? – похлопаем глазками. – К тому же не забывай, у меня всё ещё есть немного наличности из кошелька Жака Шни, кто ещё во всём мире может пригласить тебя полакомиться рыбкой, купленной на такие деньги и с полным осознанием того, что они честно украдены? – а теперь ещё разок поиграть бровями. – Ну всё, мы с тобой что-то заболтались, а мне ещё возвращаться в камеру — Джимми будет переживать, если его дорогой гость просто возьмёт и уйдёт, не попрощавшись и не опрокинув с ним стопку-другую на посошок. Пока-пока!

– Стой! – но я отдал команду своей верной хамелеаке, и та отрубила усилок.

– Ну и как я? – поворачиваюсь к Илии.

– Как всегда: безумие, доведение собеседника до состояния крайнего бешенства… в общем-то, ничего нового.

– Ну и хорошо: стабильность — это залог здоровой нервной системы! – киваю. – А теперь вернёмся к делам нашим скорбным. Вели нашим мальчикам и девочкам сжать зубы и терпеть кретинов — осталось недолго, всего пара дней. Далее, чутка модернизируйте форму, например, используя синюю ткань для подкладок вместо чёрной — потребуется для понимания, кто свой, а кто не очень. По диверсии сама справишься или подсказать?

– Я не буду минировать транспортники, – отказалась Илия.

– И не нужно, это так… небольшой аргумент на тему серьёзности намерений. Хм-м, надеюсь, не перегнул и Сиенна не пойдёт звонить Адаму, хотя… если и пойдёт, к вам у него претензий нет, ведь все знают, какая я сволочь и как издевался над фавнами в моём подчинении вообще и одной милой девочкой-хамелеончиком в частности… Будет даже забавно, если он прикажет тебе увеличить бдительность и бороться с диверсантами, хе-хе.

– Ты — монстр, – устало констатировала Амитола.

– Тю, Цветочек, – состроил я максимально невинное лицо. Кто сказал о нехорошей ухмылке и прищуренном глазе? Не было такого! – я ведь даже ещё не начал рассказывать свои идеи о диверсиях! Ты могла бы подождать с такими оценками хотя бы до момента, когда я предложу подсыпать немножко земляного Праха в стволы ваших перекушавших озверина сородичей!

– Я сама об этом уже подумала, – гордо сложила руки на груди девушка, – так что тут ты просто угадал мой план!

– О! – оживился я. – А как насчёт подмешать им в еду перед выходом слабительного со снотворным в равных долях? А если кто-то спросит, ты всегда сможешь оправдаться тем, что это было испытание на силу духа и внутреннюю дисциплину! Ну и чтобы в бою были злее.

– Ты не монстр, ты — извращенец! – вспыхнула как маков цвет Илия.

– Вот, теперь всё правильно и по фэншую! – расплываюсь в одобрительной улыбке. – Но ладно, если идею с Прахом ты понимаешь, то пока хватит, остальное можем обсудить и по Свитку — я сам тебе наберу, как вернусь в камеру, а пока мне надо бежать — в тюрьме скоро ужин, макароны дают, с мясом. Атласские макароны с сублимированным мясом из сухпайка… эх.

– Я должна тебе посочувствовать, но вновь ощущаю странное тепло и счастье, – улыбнулась девушка. – И ещё одно…

– М-м-м? Я весь внимание, Цветочек!

– Спасибо, что помнишь о нас и защищаешь, – девушка подалась вперёд и чмокнула меня в щёку. Никакого иного подтекста тут не было, просто благодарность и признательность, но упустить этот момент я не мог.

– О, неужели это шаг вперёд, и после кофейно-закусочного периода ты решилась зайти дальше?

– Д-дурак! Я ничего такого не имела в виду!

– Да-да, знаю, твоё сердце принадлежит Котёнку, полностью тебя понимаю!

– З-заткнись! – м-м-м, нет, в красных хамелеаках определённо что-то есть.

– Ладно-ладно! Ну что ж, Цветочек, Рома сделал своё дело, Рома может уходить! Хотя стой! У нас с тобой остался один архиважный вопрос, буквально жизнеопределяющий!

– Это какой? – Хамелеака-Подозревака снова с нами! И я не могу обвинять общающуюся со мной почти полгода милаху в излишней паранойе. Не с моим стилем общения.

– Признавайся, как тебе Дракончик? Хочется зажать в уголке Снежинку? Есть пошленькие мысли о Капюшончике? Ты должна рассказать мне всё!

– Аргх! Ты… Ты!.. Иди отсюда! Тебе самое место в тюрьме!

– Всё-всё, ухожу! Но если что — они все в гареме Блейк, и места там ещё есть! – на этом моменте я и покинул общество Илии под сдавленные проклятия и океан смущения.

Тем же днём, где-то в Биконе.

– Хм-м… приемлемо, – изображая «профессиональную отстранённость», скупо похвалила Винтер вставшего рядом с её сестрой сотканного из белого света рыцаря. Вайсс в ответ открыто улыбнулась. Винтер могла изображать из себя что угодно, но после того случая на взлётной площадке… теперь это бесполезно. Меж тем, старшая блондинка продолжила: – Что же, несмотря на некоторое… расслабляющее воздействие Бикона, я признаю, его работники крайне компетентны, и ты смогла сильно продвинуться в своём развитии.

– Спасибо. Да… очень… компетентные профессора, – осторожно подтвердила слова сестры более миниатюрная девушка, рефлекторно отвесив реверанс и мысленно оценивая «компетентность» профессоров.

Один вечно травит вымораживающие байки о Великом Нём и периодически притаскивает живых Гримм, которых спускает на учеников, не заморачиваясь такой «мелочью», как инструктаж или включение защитного поля для зрителей, второй — диктует и повествует с такой скоростью, словно серьёзно намеревается уложить в рамках одного занятия курс всего семестра. Минимум. А ещё, по словам одного наглого, выводящего её из себя, но чертовски обаятельного мерзавца, мешает кофе и токсичные энергетики. После чего пьёт эту смесь из своего термоса-дубинки-огнемёта. И как бы ни желала Вайсс не верить словам некоего Плохого Парня, факты — вещь упрямая. И они указывали на то, что Роман даже не преувеличивал, скорее уж недоговаривал, что этот же коктейль является ещё и огненной смесью для вышеозначенного огнемёта. Да и остальные преподаватели имели свои причуды. Начиная от профессора Роквелл, которую никто никогда не видел, но все были свято уверены, что она существует, заканчивая мисс Кикулере, отвечающей за курсы первой помощи и медицинский кабинет Бикона. И если раньше девушка думала, что у фавна-лисицы (ни в коем случае не знакомить её с Романом!) есть что-то против конкретно неё из-за фамилии «Шни», то чуть позже выяснилось, что «надёжно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается» — это её кредо. Нет, бесспорно, такой подход сильно повышал осторожность на занятиях — Охотники и так не сильно любят обращаться к медикам, а с таким подходом, как у этой безумной лисы, жертв… то есть пациентов, конечно же, пациентов, к ней доставляли только в действительно крайнем случае. Ну и навыки оказания первой помощи запоминались и оттачивались очень и очень быстро. Другими словами, только мисс Гудвитч выглядела действительно компетентным специалистом и профессионалом своего дела. И несмотря на всё это, юные Охотники под руководством этих… ненормальных действительно очень быстро приобретали все необходимые в «большом мире» знания и умения. Девушка вновь вспомнила слова своего парня на тему «пунктиков» преподавательского состава. Он действительно знал, о чём говорил.