Страница 91 из 171
Находились мы, в том самом, последнем, из оставшихся стоять, строении фермы, куда зашли, чтобы особо «не светиться» на открытой местности столь большой группой. Хотя, как по мне, можно было и просто в лес подальше забраться. Но выбирал Даниэль, а не я. Папа поочередно снимал с Охотников, вернувшихся, кстати, опять в человеческий облик, свою блокировку, что было, как я понял, сложнее, чем ее поставить. В целом процедура прошла достаточно быстро и спокойно. Потом тщательно осмотрел пальцы Вари, сказав, что все хорошо и дал несколько рекомендаций по ежедневным упражнениям. Затем, невозмутимо выслушал довольно бурные проявления благодарности, включая повторные от спасенного друида и неловкие, но искренние от девушки-тени. Однако, когда «измененные» радостной гурьбой направились к выходу, неожиданно произнес:
– А вас, Талика, я попрошу остаться, – и безмятежно, но как-то немного странно улыбнулся под удивленными взглядами повернувшихся Охотников. Меня с Кайнэ, кстати, он тоже выгнал, причем не утруждая себя объяснениями. И перекосившуюся дверь тщательно прикрыл. Более того, приглушил связь и даже, судя по ощущениям, поставил звуковой полог. Интересно и о чем он там с магиней секретничать собрался?
Ладно, раз появилось время, неплохо было бы как-то уладить отношения с Варей. Правда, я так и не понял, когда они успели возникнуть.
– «Братик, ты дурак!» – донеслось от сестренки, стоило только появиться этой мысли. Правда, потом, без особого ехидства Сати добавила:
– «Цветочки собери, вон там на лугу их много. Подари и извинись!»
– «За что?!»
– «Вот поэтому и дурак, раз не понял…»
Наверное, сестренке виднее, решил я, и чувствуя, что времени мало, активировал ускорение.
Варя Ночная Тень
Варе было обидно. Причем она сама не понимала почему, но ничего не могла с этим поделать… Да, нелепо и, наверное, даже смешно, о чем Талика ей и сказала, чуть не получив по своей распутной морде. Причем ведь это кошка взяла и пролезла «вперед» (правда, вперед чего, девушка осознавала смутно), заставив Варю ночью, в казавшейся бесконечной пытке, зажимать уши руками, чтобы не слышать. И дальнейшие жалобы магини не желали восприниматься на фоне ее блестевших и довольных глаз.
Нет, сначала, конечно, Варя себя убеждала, что нельзя чувствовать «такое» по отношению к ребенку. Это ведь неправильно, хотя она знала, да и друид подтвердил, что на самом деле кукла, скорее всего, и даже, наверняка, старше ее. Да и повода мальчик не давал совершенно, только пару раз улыбнулся и посмотрел своими невероятными глазами. И вообще, лицо у него девичье какое-то, ну совсем не мужественное, как, ну, например, у Гора. Опять же, перепугал в самом начале сильно, когда спасал из тюрьмы. Но именно эти воспоминания почему-то и крутились в голове.
…
…Звон лопнувших цепей, хруст кандалов. Треск разлетающихся «ведьмовых пяльцев». И пусть худые и тонкие, но невероятно сильные руки, несущие тебя на свободу…
…
Когда же девушка узнала от Фалиона, что именно кукле обязана тем, что у нее все еще есть пальцы, то внутри стало как-то горячо, и появился непонятный стыд, что мальчик видел ее без одежды. Хотя Варя искренне считала, что еще в Школе избавилась от этого чувства, вернее, ее избавили, так как оно могло помешать «работе».
И теперь девушка стояла, не в силах поднять глаза и посмотреть на того, кого, скорее всего, видит в последний раз. Обида, стыд, смущение и горечь. Нежелание мириться с происходящим и понимание неизбежности. Но Варя знала, что нужно делать. Был уже похожий момент. Надо его просто пережить, а потом наступит черед того, что ее спасет – бесконечные тренировки до потери сознания. И пальцы как раз надо разрабатывать заново. А там и буря этих нелепых и ненужных чувств уляжется. Недостойно ученице Школы Теней, путь и провалившей выпускной экзамен, позволять себе такие эмоции. Холодная голова и точный расчет, залог успеха любых действий Тени и надо срочно к этому вернуться.
Варя несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Вроде получилось. Подняла глаза и… увидела перед собой цветы. Обычные такие. Явно только что сорванные рядом на лугу. И сверкающие искорками глаза мальчика, с улыбкой протягивающего ей этот простенький букет. Щеки стало жечь и все мысли куда-то пропали. Закружилась голова, а глаза стали как-то очень близко…
Элинэ Сатинэль Люцифиано
Нет, я еще могу понять, почему она покраснела. Любят женщины это делать, причем иногда без всякого повода. Но вот зачем надо было, потом, сразу падать в обморок – совершенно непонятно, это же просто цветы! Естественно, я подхватил ее на руки. С которых Варя почему-то совсем не спешила подниматься. А я стоял и не знал, как поступить дальше. Вернее, знал и даже хотел, но вот договоренность с сестренкой…
– «Ладно, братик, ты неисправим, разрешаю, но только сейчас, понятно?»
Ну, раз так, то отказываться не буду!
…
Хм, неплохо. Хорошие у нее губы, мягкие. Но принцессу целовать было почему-то приятнее. Да и крылья сейчас за спиной лишь на несколько мгновений раскрылись. Правда, все равно, вызвав изумленный вздох у стоявших рядом «измененных». А волна-то, похоже, прошла не только по Варе, но и по остальным Охотникам. Ну и хорошо, правильно, пусть Свет всех хранит! Так, вроде пришла в себя. Надо поставить на ноги. Есть. Теперь аккуратно вложить букет в руку, ободряюще сжать ладонь, еще раз улыбнуться и отступить. Поклон. Вот и обида прошла. Хотя всего остального, появившегося взамен, хотелось бы поменьше, уже очень сильно бьют по сознанию такие эмоции, явно лишние по отношению ко мне. Ничего, пройдет время, успокоится.
– «Эли, тебя, вообще, можно оставлять одну?»
Упс. Даниэль. Уже закончил с магиней и вышел из строения. И похоже, если не все, то самый конец произошедшего видел. Крылья-то точно. А чего это у него взгляд такой… «загадошный»? Сначала на меня, а потом обратно внутрь конюшни? И что это за прут перед порогом валяется, на который он смотрит. Талика какая-то странная. Взъерошенная, одежду поправляет. Походка неровная. В глазах… слезы? А в эмоциях… та-а-ак, не понял. Это он… Да быть такого не может! Или может? Хм, что-то мне уже в замок ехать расхотелось…
А чего это магиня идет ко мне? И поклон такой низкий-низкий.
– Прошу, простите меня господин кукла за мой вчерашний поступок.
Блин, папа! Ну, зачем надо было так делать? Ей же больно! Сдались тебе эти орешки! Ведь она уже получила от меня, вчера. Да по-другому, но, тем не менее, а дважды за один поступок не наказывают! Извини, но это неправильно, а посему...
Аккуратно взять в ладони заплаканное лицо. Поцелуй. Крылья, опять распахнувшиеся за спиной. И восхищенно-ехидный голос сестренки в голове:
– «Братик, я была неправа. Ты не бабник, ты – коллекционер!»
…
Вот, другое дело! Теперь не болит и эмоции самые положительные. Правда, артефакт, похоже, почти пуст, даже ноги слегка дрожат. Но сделаем вид, что все хорошо. Для Охотников. Даниэль чувствует, но на мой демонстративный поступок почему-то молчит. И по «связи» никаких отрицательных эмоций. Более того, когда я к нему подошел, посмотрел с непонятной улыбкой и также, молча, положил руку на голову и погладил. Иногда я его совсем не понимаю. Но пускай гладит дальше. Приятно.