Страница 58 из 171
…
– «Братик, ты все-таки извращенец!»
– «Ого, со мной никак соизволили заговорить? Неужели простила?»
– «Не дождешься!»
– «Хм, мне вот даже интересно и как долго некая особа по имени Сати будет изображать из себя смертельно обиженную малышку, чью конфетку отдали другому ребенку?»
– «Чего?! Я не малышка! И вообще, вот подожди, заснешь, я такое… такое сделаю!»
– «И подставишь своего папу?!»
Сопение и невнятное бурчание, что-то вроде: «Все равно отомщу, потом забуду и отомщу еще раз!»
– «Ну-ну, мечтать невредно. И знаешь что, если до утра не прекратишь, то последуют меры, причем тебе они не понравятся, поняла?»
Судорожное: «Да мне все равно!» После чего резкий всплеск эмоций похожий на пощечину и я опять остался один. М-да, поговорили, называется. Ладно, пускай продолжает «остывать». Завтра с ее тараканами разберусь.
…
Особняк впечатлил. Нет, заброшенным он не ощущался, скорее… старым. Очень старым. И каким-то одиноким. Темная громада, едва видная сквозь разросшийся парк и ограду из ажурных металлических прутьев, по которым давно плачет кисть маляра. Тихий скрип открывшихся ворот под странно-равнодушный огонек эмоций привратника, легкое постукивание колес, по камням дорожки, и вот мы уже выходим перед высокими двустворчатыми дверями. Возница остался сидеть неподвижным силуэтом на облучке кареты.
Нас встретили, потемневшее и слегка рассохшееся от времени, резное дерево створок и невероятно похожая на них, седая и морщинистая, скажем так, очень пожилая женщина. Ну не давали, стать и выражение лица, назвать ее прямо – старухой. Уже не говоря о ровных, даже надменных, лишь с легким оттенком заинтересованности, эмоциях. В голове, само собой, мелькнуло: «А папа-то у меня еще «ого-го» оказывается, по сравнению с некоторыми!»
Даниэль же, шагнул и, не задумываясь, выполнил уважительный поклон. Я тоже постарался сделать все аккуратно, тщательно соблюдая нужный угол. Как хорошо, что этикет позволяет такие нейтрально-уважительные формы, без обозначения пола, а то более правильное в текущей ситуации приседание, что проделала Кайнэ, будучи в платье, выглядело бы немного нелепо в такой, как у меня одежде. Я почувствовал легкий оттенок одобрения, после чего нас, молча, проводили внутрь.
Прошествовав вслед за женщиной через пустой и мрачный холл, мы оказались в небольшой комнате с невзрачным интерьером и отсутствующей мебелью, где нас поджидал старик в необычном камзоле с двумя длинными полами и странным обликом. Белесая, довольно редкая, но тщательно расчесанная бородка и странно густые завитые волосы, при ближайшем рассмотрении, оказавшиеся париком. Такой же вежливый, почти равнодушный интерес в эмоциях.
Оглядев нас неожиданно цепким и ясным взором и направив его затем на Даниэля, старик, слегка шепелявя, дребезжащим голосом произнес:
– Полученные рекомендации были достаточно «весомы». Удивительно, как вы сумели взять их у этого великого человека, к сожалению, сейчас полного затворника. Прошу представиться и рассказать о цели визита.
И сделав тщательно выверенные небольшие поклоны Даниэлю с Кайнэ и легкий, но такой же «правильный» кивок в мою сторону, он застыл в ожидании.
Тут папа, вдруг усмехнувшись, ответил:
– Затворник? На себя бы сначала посмотрел, Жан.
После чего его облик «потек» и через несколько мгновений стал настоящим. Затем взмах рукой и теперь уже Кайнэ, изменившись, вернула себе прежний вид. А стоявших перед нами людей, наконец, «пробило». Удивление, узнавание и… восторг?!
– Ва… Ваша Светлость! Неужели это вы?!
Старик, сделав резкий шаг вперед, вдруг попытался опуститься на одно колено, но был подхвачен Даниэлем, который, поморщившись, быстро сказал:
– Не надо, «обычная форма» более чем достаточна, прошу вас, друг мой!
Поднявшись, старик отступил и согнулся теперь уже в очень низком поклоне:
– Простите, Ваша Светлость, недостойного, будет исполнено!
– Ну что вы, не думаю, что ваше достоинство, когда-либо подвергалось сомнению. И да, мне действительно стоит представить своих спутников.
Выдержав небольшую паузу, папа продолжил, сделав соответствующие движения рукой в нашу с травницей сторону:
– Леди Кайнэ де Миноли и моя… дочь Элинэ Люцифиано!
…
Если на фамилию девушки старик лишь удивленно приподнял брови, то после следующего представления застыл, растерянно переводя взгляд с меня на Даниэля и обратно. Постепенно, его первоначально вспыхнувшее недоверие стало меняться на удивление и радость, еще большую, чем когда он узнал папу. Наконец, справившись со своими эмоциями, старик воскликнул:
– Ваша Светлость, это самый счастливый момент в моей жизни!
И уже обращаясь к нам с Кайнэ, причем поклон в мою сторону был гораздо глубже:
– Прошу простить меня, леди, миледи, за первоначально неподобающее обращение. Позвольте нам представиться, граф Жан Батист Д’Анюа и моя супруга Регина.
…
Надо было что-то отвечать и я, собравшись с силами, проговорил:
– Это я прощенье просить, неподобающий вид, позволить усомниться. Рад встреча с вами.
Наверняка сказал не совсем правильно, но на пятом уровне, время и род определяются не окончаниями слов, а интонацией и ударением. И хотя с этим у меня тоже проблемы, фразу, судя по ободряющим эмоциям со стороны папы, построил верно. Даниэль же, сразу перехватил инициативу и произнес:
– Увы, у моей дочери есть небольшие проблемы с речью, из-за… травмы. Ничего серьезного и скоро она окончательно выздоровеет. И извините, друг мой, но времени у нас очень мало, поэтому я бы хотел сразу перейти к тому делу, что привело меня сюда. Причем, думаю, вы уже понимаете, что нужно выполнить?
Жан, резко подобрался, еще раз внимательно оглядел нас с Даниэлем, и потом утвердительно ответил:
– Да, теперь я понял. Но почему вы не обратились напрямую в регистрационную палату или даже просто не направили документы нарочным? Я уверяю, что решение было бы положительным и вынесено в кратчайшие сроки!
– Не сомневаюсь, Жан, тем не менее, есть необходимость пока не предавать огласке данный факт. Ведь насколько я помню, вы же по-прежнему, как почетный глава службы Регистра имеете право единоличного внесения данных о ребенке с официальным подтверждением от поручителя и свидетелем благородного происхождения? Необходимый пакет документов я уже подготовил.
– Да, конечно! Раз таково решение Вашей Светлости, обсуждать его недостойно и я смиренно прошу проследовать за мной.
…
Помещение, в которое он нас привел, оставив супругу за дверями, сразу же захватило мое внимание, и только требование соблюдать этикет, заставило подавить сильное желание завертеть головой. Все стены до самого потолка были в полках, полностью заставленных книгами и заложенных кипами свитков, причем чувствовался тщательно поддерживаемый порядок. В центре стоял большой стол, также весь в бумагах, разложенных на аккуратные стопки. Дождавшись, когда мы опустимся на стоявшие посередине большие и мягкие кресла, старик принял с поклоном тубу с документами, и сев за стол стал внимательно их изучать.