Страница 36 из 98
Даниэль Люцифиано и Анри Леардо
Даниэль не знал, что ему делать. То ли пытаться сохранить серьезное лицо, то ли в открытую рассмеяться, как это сделал Анри, увидев в комнате корчившую рожицы и встающую в разные позы перед зеркалом девочку. Причем Эли это делала так самозабвенно, что даже не заметила, как они вошли. Ах, эта умильно-сосредоточенная мордашка (интересно, а шишку-то где успела подсадить?)… И какая она сейчас пунцово-красная. Прелесть! Моя прелесть! Так бы и затискал. А... кто мешает?
…
Сев на кровать, и усадив слабо сопротивляющуюся девочку себе на колени, Люцифиано с удовольствием зарылся рукой в ее волосы (как быстро отросли, скоро можно косички заплетать уже). Однако окончательно уйти в блаженство ему не дал ехидный голос, раздавшийся над ухом:
– Такое ощущение, что я на этом празднике жизни лишний. Мне опять на охоту пойти?
Даниэль с трудом сосредоточился и возразил:
– Нет, Анри, я просто… сейчас… подожди чуть-чуть, хорошо?
– Ладно, понимаю, – Леардо, усмехнувшись, дошел до стула и плюхнулся на него.
– И уже начинаю завидовать. Почему только одна упала? Я тоже себе хочу!
– Завидуй, разрешаю, – благодушно произнес Даниэль. – Делиться не буду.
Однако спустя некоторое время он вздохнул, и нехотя отстранил слегка успокоившуюся девочку от себя. Ничего, все еще впереди. А сейчас…
Чуть ранее. Кабинет Люцифиано
– Анри, мне нужна твоя помощь, – с ходу начал Даниэль, когда приглашенный рано утром в кабинет друг, уселся в кресло. Леардо, на это молча, приподнял бровь, ожидая продолжения.
– Надо провести комплексное исследование, то есть обследование Эли. Но нужен ассистент. Сам я не справлюсь.
– С чего так? – удивленно произнес, Анри. – Да и чем помочь? Я же не специалист в магии Жизни и уж тем более не химеролог. А судя по тому, что вижу, ты опыта не растерял и прекрасно справляешься сам. Тем более если действительно нужна помощь, специально просить не надо, сам знаешь.
– Да я знаю и благодарен за это, но тут другое. Видишь ли, чтобы двигаться дальше, мне для создания специальных печатей нужно провести манипуляции четвертого порядка по предварительно рассчитанным схемам. И тут опыт не поможет. Только аккуратность и точность, а у меня…
– Руки! Покажи немедленно! – резко поддавшись вперед, вдруг потребовал Анри и, увидев мелко дрожащие пальцы, нахмурился.
– А теперь предплечье, – продолжил он внезапно серьезным голосом.
Люцифиано криво усмехнулся:
– Можешь не проводить расследование. Да, я «их» принимал.
– Но зачем?!
– Иначе просто не смог сделать все то, что ты видел. Сил бы не хватило. Извини, но их гораздо меньше, чем я показывал.
– И давно? Как часто?
– …
– Давно?!
– … Две недели. По стандартной схеме. Ну, может, чуть больше.
Анри вскочил и нервно заходил по кабинету.
– Нет, тебя точно лечить пора. Мы же и так одной ногой в могиле. А ты теперь в нее с разбегу прыгаешь! Неужели, из головы вылетели все последствия? Ты хочешь за несколько месяцев сжечь весь и так невеликий остаток своей жизни? Какие? Какие, я спрашиваю?!
– Синие. Неделю. Потом красные.
– Красные?! Ты совсем? Это же боевые стимуляторы! Это… даже не знаю, что сказать.
– Все нормально, успокойся. У меня были зелья Отката. «Те самые».
Леардо резко замер и развернувшись к Люцифиано, еще раз потребовал:
– Покажи!
Даниэль молча, закатал рукав и Анри впился глазами в предплечье. Там, поверх старческих вен проступали характерные красные линии, но уже почти везде слегка смазанные «особой» желтизной.
– Я не буду спрашивать, откуда такая очередная по нынешним временам редкость, спрошу другое, сколько их еще осталось?
– Ни одного. Честно. Да и сейчас это не надо. Я уже прекратил принимать стимуляторы. Однако сам знаешь, правильный контроль мелкой моторики мышц возвратится не ранее, чем через два месяца. А мне нужно кое-что срочно проверить.
– Если он, вообще, возвратится, – сев обратно в кресло, сказал Леардо. – Ладно, в конце концов, ты бы все равно поступил по-своему. Всегда был упертый как бык.
Видя, что его друг успокоился, Даниэль спросил:
– Значит, согласен?
– А куда деваться? Только не забывай, что ты дома. А я в гостях. И в начале сезона холодов, а это уже скоро, уеду. Надо и в Империи иногда показываться.
– Знаешь же, что я не люблю, когда ты это говоришь, – произнес, враз погрустневший Даниэль. – Неужели, так быстро полгода прошли…
– Чего стал опять переживать? Теперь же есть Эли, ведь так? Скоро девочка совсем заменит старого брюзгу, и он станет не нужен, – с усмешкой сказал Леардо.
– Не говори так, – вскинулся Люцифиано, – мой дом – твой дом и это навсегда.
– Ладно-ладно, – в примирительном жесте поднял руки Анри. – В начале лета вернусь. Я же всегда возвращаюсь.
– Знаю. Тем более, булочки у моей кухарки очень вкусные!
– О, да!
– И ребрышки она готовит, как в Империи даже и не пытались.
– И это верно.
– И вино такое…
– Да понял, – рассмеялся Анри. – Не надо повторять мои же слова, сказанные ранее. Уже огорчаюсь, что полгода проведу без достойного питания.
Окончательно перестав нервничать, Даниэль продолжил:
– Осталось решить одну проблему.
– Это ты про испуг Эли?
– Да. Я надеюсь, что все-таки она, в первую очередь девочка, а не химера. А то придется накладывать прямой приказ на общение с тобой. А хотелось, чтобы у вас были более… дружеские отношения.
– Извини еще раз, что так неудачно решил помочь.
– Не извиняйся, это я забыл предупредить об особенностях восприятия химер. Мы вместе просто про это забыли. Уж слишком она милая…
– О-о, вижу стекленеющий взгляд! Похоже, ты уже мыслями шагаешь к Эли. Может, отправимся по-настоящему? Захватим ее из комнаты и в трапезную. От хорошего завтрака я бы сейчас не отказался. А если там будут булочки…
– Будут, я заказывал.
– Так чего мы ждем? – подскочил с кресла Анри, и друзья, перебрасываясь шутками, вышли из кабинета.
Комната Эли. Даниэль, Анри и девочка
Удивительно, но когда Даниэль попытался обратить внимание Эли на Анри, та посмотрела на него ничего не значащим взглядом и повернулась обратно к Люцифиано, недоуменно спрашивая по «связи», что именно нужно сделать. Как ни пытался Даниэль ощутить что-то еще, кроме небольшого раздражения от того, что ее непрерывно гладят по волосам (терпи, то ли еще будет, хе-хе) и легкого остатка стыда за сцену перед зеркалом, он больше ничего не почувствовал.
С облегчением Люцифиано попытался еще раз донести свои пожелания девочке. Она некоторое время думала, затем, не меняя позы, внезапно протянула руку Леардо. Тот с аналогичным недоумением уставился на ее, пытаясь понять, что от него хотят. Эли вздохнув, слезла с кровати и, молча подойдя к Анри, взяла руку, вложила в нее свою. Затем слегка сжала и несколько раз коротко качнула вверх-вниз, при этом глядя прямо в глаза. И внезапно Леардо ощутил, вместе с детской ладошкой, что ему верят, не держат зла и готовы к общению. Это было так неожиданно и так знакомо. Ведь когда-то и для него Даниэль сделал химеру. И спустя столько лет опять ощутить чужие эмоции. Да, неудивительно, что Даниэль так подсел на них. И Анри уже не в шутку, а с легкой тоской по почти забытому прошлому, завистливо посмотрел на друга, с полным правом купающегося в эмоциях девочки. Вздохнул, и…