Страница 27 из 98
И что мне делать? Нет, в принципе знаю что. Нужно сознанием вернуться в ту «пустоту» где обретались предыдущие «я». Если и есть возможность повлиять на происходящее, то только там. Опасно. Вдруг не смогу возвратиться? Или вернется какой-то «следующий я». Да, это будет тоже «я», но… как-то не ощущаю в себе моральных сил на «такое». Похоже, мое уважение ко второму «предыдущему я» сильно возросло! Ладно, откладываем на крайний случай. Что еще можно сделать? Показать, кто тут главный и заставить себя слушаться? Так вроде никто из «квартирантов» и не претендует на первенство. Все происходит как будто по моей воле. М-да. Значить контроль и еще раз контроль. Поступков, желаний, эмоций. Ловить «их» в момент совершения воздействия, так сказать, и… короче там видно будет. Справлюсь, должен справиться. Все, эту тему отложим, теперь надо вспомнить, что еще хотел. Точно! Я же собирался голос проверить, пока никого рядом нет…
Эли. Совсем не прекрасный день
Я знаю, что за сегодня уже второй раз. Знаю, что сам себе обещал, но… как я зол! Очень зол! Правда, ради разнообразия столь яркая эмоция сейчас была направлена исключительно на «предыдущего я». Вот не верю в ошибку. Не верю! И что это мой настоящий голос тоже не верю! Да, он должен быть женским (ладно уж не сейчас выяснять, почему тело такое). Да возраст… небольшой. Но! Не должен голос быть таким! И если внешность, скрипя зубами, я еще принял, так как дети должны быть милыми, а небольшой перебор (вернее, очень большой, ну ладно) потом можно и как-нибудь убрать. Но вот «это»!
Я подошел к зеркалу и, слегка кашлянув, произнес:
– Да-ни-эль, Ан-ри, Эл-ли.
Затем еще несколько слов из тех, что запомнил, когда меня пытались разговорить. И… нежные колокольчики рассыпались по углам комнаты. А как еще можно охарактеризовать то, что я слышу? И как на «это» будут реагировать окружающие, страшно представить! Мало внешности, так и еще настолько милый и… няшный (о, еще одно слово вспомнил) голосок! Да меня же насмерть затискают! Дедули и затискают. Я сам себя готов затискать. Что делать? Может попробовать как-то изменить?
...
На некоторое время комната превратилась в филиал страны радуг и розовых пони.
...
Ну что. В принципе, если говорить тихо и шепотом, не все так плохо. Можно еще хрипеть. Но боюсь, что голос смертельно больной милой девочки вызовет обратную реакцию. И кстати, попытка произнести вслух мысли на «своем» языке провалилась. Не смог. Местные слова – без проблем, а те, на которых думаю, произнести не получается. Язык просто не двигается. Похоже еще один привет от «предыдущего я». Причем даже сил злится на него за очередную «плюшку», нет. Особенно после подставы с голосом. Да, по поводу плюшек… чего-то я проголодался. Где еда?! И старички носа не показывают. Неужели так всех перепугал? А, ладно, зато посижу в спокойствии…
…
... Я хочу есть! Я зол!
…
Даниэль Люцифиано
После некоторых размышлений и с учетом того, что «она» еще ничего не помнит, Даниэль решил все-таки продемонстрировать э-э-э… Эли, что не позволит с собой так поступать. Поэтому дал распоряжение пока не нести еду в комнату к девочке и сам закрылся в лаборатории. По «связи» Даниэль ощущал раздражение и голод, но в ответ транслировал, что ему некогда и… нужно терпеть. Правда, уже во второй половине дня было ощущение, что наказал самого себя. Наконец, Люцифиано не выдержал, сходил на кухню, забрал давно приготовленный поднос и отправился к ней в комнату.
Открыв дверь, Даниэль увидел, неподвижно сидящую на стуле девочку. Эли медленно подняла голову и посмотрела на него большими печальными глазами. Сердце резко вздрогнуло. «Как же можно было так поступить», – виновато подумал Люцифиано. Но не успел он собраться с мыслями и попросить прощения за долгое отсутствие, как в воздухе укоризненно прозвенели грустные серебряные колокольчики:
– Да-ни-эль…
Довольная девочка Эли
Есть! Накрытие и попадание сто процентов! Я мстю, и мстя моя страшна! Проверка оружия стратегического назначения (не помню, что это значит, но звучит красиво) проведена успешно. А не надо морить голодом (чавк, хрум…) маленьких девочек! У них тоже есть оружие. Вот так!..
… Я довольный поглощал принесенную пищу с перехваченного у моего старичка подноса. А он стоял столбом в прострации и никак не мог прийти в себя. Настроение с уровнем закладываемой внутрь еды стремительно повышалось. О, кажется, очнулся. Осмотрелся и сел на стул. Похоже, сильно пробрало. И виноватым чувствую уже себя я. Ладно, сейчас доем и буду мириться. Все-таки, как ни крути, а он мне жизнь спас. Так что имеет право на некоторые поступки. Но только на некоторые. И решать буду я, что простить, а что нет! И… стоп, опять «несет». Да к тому же еда кончилась. Все, надо подойти к Мастеру (возникшее из ниоткуда слово, но смысл вроде ясен) и… ой, не понял?!
Даниэль Люцифиано
…
Схватить! Держать! Гладить по волосам! Счастье!
…
Уже не очень довольная девочка Эли
Переборщил. Однако сам виноват. В следующий раз надо дозировать эту… няшность. Теперь вот сижу на его коленях. Меня гладят по голове и лопочут. И вот что интересно. Язык по-прежнему незнаком. Однако сказанное почему-то понимаю. Почти все. А говорит он про Сати, что очень рад и теперь мы всегда будем вместе. Странно это все. Если я Сати, тогда почему назвал Эли? Или старик знает, что во мне лишь часть той души? И спросить-то… неловко. Хотя ощущаю, что поймет. «Нам теперь не нужны слова, ведь он мой Мастер, а я его… его…» Кто я?! В голове что-то мелькает, но никак не могу уловить. Как будто это зачем-то скрывают от меня.
Неприятно, но после всего произошедшего скорее еще одна загадка с поиском ответа на будущее. А сейчас, я потерплю. И буду послушно смотреть на картинки, которые осторожно подсовывают в руки. И старательно повторять слова, которые он произносит. Только шепотом. На ухо. Пускай не удивляется. Не хочу еще раз видеть «соляной столбик». И как бы старик ни желал услышать мой голос, громко говорить не буду. Пока не смогу убрать милоту до приемлемого уровня. Опять быть затисканным совершенно не хочется. Да, именно мне! И тебе, та, кто внутри, придется с этим смириться!
На следующий день. Все та же комната, все та же девочка
…
Скучно! Очень! Все надоело. И картинки. И еда. Хотя, стоп! Святое не трогать! Еда – это хорошо. Но она быстро заканчивается. И опять скучно. А выйти из комнаты нельзя… совсем. Мастер строго-настрого запретил. Правда, есть еще «он». Большой. Пушистый. Мастер принес. Можно обхватить руками и качаться на нем. Или таскать за лапу, которая была когда-то оторвана. И потом пришита. Ничего. «Он» все равно красивый. И его зовут Бертуш! Как Мастер обрадовался, когда я сказала это слово. А другой старик, который Анри, очень странно посмотрел и потребовал от моего Даниэля каких-то объяснений. Интересно, почему? А… неважно. Ску-учно! О, опять Мастер пришел, что-то принес. Сейчас посмотрим… Ура! Ой, голова…