Страница 68 из 90
Глава 19. Самый важный снаряд
Помещение представляло собой небольшой контейнер на колесах, суммарно метров десять максимум.
Невысокие стены с металлической обшивкой, полное отсутствие окон, а из мебели жалкий кожаный диван посередине да деревянный стол в углу. Могли бы хоть журнальчик кинуть, развлечения ради.
Зачем нас тут держали? А это хороший вопрос.
Рано утром меня и Мэг погрузили в машину еще в Литохоре и только после переправили сюда. Никаких ответов, только суровый взгляд охранника с тяжелой автоматической винтовкой в руках. Если бы я не знал, что происходит, то подумал, что нас решили похить, а так… Приходилось терпеть.
Боги и их пресловутая секретность.
Дело в том, что Третье Испытание — а именно Метание Снарядов — проводилось не у подножия Олимпа, как все остальные, а высоко на склоне. Две трети горы высоко.
Смертным сюда путь был заказан, — вдруг подсмотрят чего важного — так что приходилось использовать грузовики. Не знаю, что они делали потом с водителями, может, память стирали, может просто пихали в гроб… Я не особо интересовался.
— Ну-у-у сколько мо-о-о-жно, — простонала Мэг, даже не пытаясь скрыть зевок, и устроилась поудобнее. — И не дрыгайся, а!
Сперва она хотела улечься мне на колени, но Церби ее опередил. Девушка активно возражала, но все же не стала спихивать мохнатый комок на землю. Уж слишком мило он смотрелся, с тремя заспанными мордочками и виляющим туда-сюда хвостом.
Но Мэг не была бы Мэг, если бы просто смирилась с поражением. Доминируй, властвуй, унижай… Не только фамильное кредо Дома Амарэ, но и прямой посыл к действую.
Так что девушка, ни секунды не раздумывая, просто плюхнулась на собаку головой сверху вниз. Словно это не живое существо, а большая мохнатая подушка. Церби аж подавился от возмущения и залился грозным — и слегка сдавленным — лаем, но… двигаться не спешил. Лень.
Так они и лежали, изредка ворочаясь и активно шипя друг на друга.
Что до меня… Я волновался. Меня съедали вопросы. Как дела у остальных? Закончили ли они уже и, если да, то на каких позициях? Я нуждался в информации, но сделать ничего не мог.
И это бесило больше всего.
Нет, мне не впервой отдавать контроль над ситуацией в руки подчиненных, последние полгода я только этим и занимался. Но одно дело взрослый и опытный Рью, и совершенно другое — четверка шестнадцатилетних школьников, с их подростковыми проблемами.
И что самое поганое, мне нужна была эта победа. Реально нужна.
Не из-за личной гордости, и даже не из-за заявления на приеме Императора, нет. Из-за отца. У меня есть, что называется «чуйка». Разработал во время сотен игр в покер на своего бывшего босса. Я чувствовал других игроков за милю. Их мотивы, их ходы… Все такое.
И сейчас моя чуйка говорила, нет, вопила во весь голос, что Гордиан Лекс один из таких игроков. И что он пошел ва-банк.
Противостояние с Имперской семьей из-за убийства жены, анафема Дома Фулмен и сразу за ним ослабление Дома Каед, таинственная смерть Императора как последний гвоздь в крышку гроба… Лекс заявили о себе, и их сложно было игнорировать.
Дальше больше. Сейчас на аристократической кухне царил настоящий ад, предательства, убийства, странные союзы. Черт, даже побочные Дома меняли верность как перчатки. И каждый, будь то глава великого Дома или вшивый аристократишка из занюханной провинции, каждый желал знать, кто займет место на вершине.
Кто станет Императором.
Вариантов было масса. Самый влиятельный Дом Рекс, самый богатый Дом Итер — раньше второй, но вырвавшийся вперед после падения Фулмен-ов — ну, или, может, темная лошадка, резко и непонятно как набравший союзников Дом Лекс… Понятно одно, после победы новый Император растерзает бывших соперников в клочьях.
И… я не мог этого допустить. Проигрыша Дома Лекс, то есть. Да, я провел в этом мире не так много времени, но я с ним сроднился, что ли.
Адриан Лекс — это уже не просто фальшивое имя неизвестного мне человека. Это то, кем я стал. Кем я был сейчас.
Элай, Кирилл, Тайгер, десяток других слуг, врачей, шоферов, охранников воспитателей… Я не мог просто отойти в сторону и смотреть, как из-за своей гордыни и амбиций отец тащит их на самое дно.
Нет. Гордиан Лекс должен победить. Стать новым Императором, взять правление в свои руки. А для этого… Для этого его сын должен выиграть на Олимпийских Играх.
— Эй, капитан, ты там живой вообще? — голос Мэг вырвал меня обратно в реальный мир.
Девушка даже подняла голову с колен и какое-то время обеспокоенно смотрела мне в лицо, пока, наконец, не решила вмешаться.
— Ты уже пять минут сидишь, не двигаясь, и пялишься в стену.
— Извини. Задумался.
Я почесал вскинувшего голову Церби под подбородком и, повернув голову, благодарно поцеловал девушку в щеку. Та улыбнулась, довольная небольшая победой, после чего фыркнула и уткнулась головой мне в плечо.
Какое-то время мы сидели молча.
— Адриан… Ты так и не спросил, — прервала тишину Мэг, механически теребя пальцами длинные розовые локоны.
— Не спросил что?
— Как… Как я в это угодила, — она сделала пространный жест в воздух. — В сделку с богиней. Тебе не интересно?
Мне оставалось только пожать плечами. Легонько, чтобы не скинуть девушку, и то она недовольно заворочалась, устраиваясь поудобнее. Второй Церби, ей-богу. Каждому подавай внимания.
А по поводу вопроса… Скажем так, у меня и так голова забита, чтобы еще и думать, как богиня мудрости умудрилась подсадить семнадцатилетнюю девушку на крючок. Тем более, что вчера нам было слегка не до этого. Ночка вышла удивительно… бурной.
— Дай угадаю, — решил попробовать я, когда Мэг ущипнула меня за бок. — На день рождения отец не подарил тебе пони? Ай! Больно же.
Девушка убрала руку и подула на идеальный маникюр, словно говоря: «Сам виноват». Что ж… Можно постараться ответить серьезно, но в голову лезут одни банальности. Банальности, хм…
Я удивленно вздернул бровь.
— Только не говори, что в детстве ты была…
— Нет, конечно. Тогда бы от меня отказались при рождении, — легко угадала мои мысли Мэг и покачала головой, с нетипичной для нее серьезностью. — В Доме Афродиты нет места уродству.
Я промолчал, предлагая девушки говорить дальше.
— Но ты почти попал. Я родилась симпатичной. Просто
Мэг замолчала, погрузившись в воспоминания. И судя по до боли сжатым кулакам, не самые приятные.
Я сощурился.
— Слушай, Мэг, если ты не хочешь…