Страница 81 из 105
В центре было фото с двумя взрослыми и двумя мальчишками, которые были поразительно похожи друг на друга. Вот только на лице того мальчика, который казался немного выше, красовалась яркая улыбка, а второй старался подражать серьезному виду мужчины, сидевшего в кресле. Женщина и вовсе выглядела слишком суровой со сдвинутыми к переносице бровями, поджатыми губами и неестественно прямой спиной. Если бы не выражение лица, то ее можно было бы назвать необычайно красивой. Когда Джеймс указал на то, что эта женщина была матерью Сириуса, Гермиона пришла к выводу, что он явно унаследовал свою яркую внешность именно от нее, потому что Орион Блэк на фоне своей жены казалась не слишком привлекательным и даже несколько старым из-за растительности на лице.
Отдельный портрет уже взрослого Регулуса стоял рядом с семейным фото. Младший Блэк тоже был довольно симпатичным, но почему-то все равно не таким привлекательным, как его старший брат. Скользнув взглядом по остальным фотографиям, Гермиона заметила, что почти все мужчины выглядели довольно худощаво в любом возрасте, и отсутствие седины в черных волосах не позволяло определить, насколько старыми могли быть люди, запечатленные на фотографиях. Ясно было одно: внешний вид Блэка в первую очередь был результатом удачного набора генов.
— Сириус вообще рассказывал хоть что-нибудь о своей семье? — прервав себя на середине слова, внезапно спросил Джеймс.
— Не очень много. Он упоминал своих предков вскользь, и каждый раз было понятно, что он предпочел бы родиться в другой семье, — пожав плечами, честно ответила Гермиона и двинулась ко второму серванту. — Но он часто говорит о Регулусе, — невольно улыбнувшись, как бы невзначай добавила девушка. Брови Джеймса удивленно поползли вверх.
— Знаешь, до тебя Сириус даже Доркас не рассказывал о своем брате, пока не прошел год с его смерти, — как-то неловко отведя взгляд, растерянно пробормотал Поттер. — Сириус вообще очень скрытный, хотя выглядит таким открытым и разговорчивым, что никто в это не верит. Я знаю его больше тридцати лет, но если честно, даже представить не могу, сколько всего мне о нем неизвестно, — с грустной улыбкой прибавил он. Гермиона невольно вспомнила все те истории, которые успела узнать сама, и понимающе кивнула.
— Вас это беспокоит? — искоса взглянув на Поттера, несколько нерешительно спросила девушка.
— Временами, — дернув плечом, отозвался Джеймс, тяжело вздохнул и двинулся в сторону дивана. — Меня беспокоит неизвестность лишь потому, что из-за незнания я могу не успеть вовремя помочь своему другу. Сириус ведь очень талантливый человек, но его главная способность в том, что он мастерски создает проблемы прямо из воздуха. Именно создает, понимаешь, Герми? — развалившись на диване, пожаловался Поттер. Гермиона согласно кивнула и сама предпочла с ногами забраться в кресло, ожидая какой-то интересной истории после такого вступления. — Мне было десять, когда мы с ним впервые столкнулись в музыкальной школе. Под столкновением я имею ввиду то, что мы буквально врезались друг в друга. Ладно, возможно, это я в него врезался, когда бежал по коридору. Моя мама была учителем музыки, и во время обучения в младшей школе я проводил время после уроков у нее в кабинете. А Сириус уже тогда был многообещающим скрипачом, главной гордостью мистера Робертса, который обучал игре на струнных инструментах. В общем, я врезался в это многообещающее явление, скрипка — очень дорогая и доставшаяся Сириусу от матери, — упала на пол, сам Сириус заметно пошатнулся, посмотрел на меня, как на главного врага в его жизни и обозвал очкариком, который не видит, куда идет. Я ему врезал, Сириус не стал особо церемониться и последовал моему примеру. Надо сказать, что для ребенка, которого все десять лет учили сдержанности и степенности, Сириус дрался слишком хорошо.
— Как вы двое вообще смогли стать друзьями? — выслушав столь неожиданное признание, изумленно пробормотала Гермиона. Джеймса ее вопрос чрезвычайно позабавил.
— Он рассмеялся, — с ненормально широкой улыбкой ответил Поттер и резко сел на диване, подавшись вперед. — Ты ведь слышала его искренний смех: громкий, озорной, цепляющий и чем-то напоминающий собачий лай, даже когда ему было десять. Я еще не встречал ни одного человека, который мог бы остаться равнодушным, услышав, как смеется Сириус. Черт знает, что творилось в голове у этого многообещающего ребенка, но лично я сам тогда подумал, что он может быть не таким уж и плохим парнем, а для сноба у него хороший удар слева. Сириус просто оправил свою одежду, даже не поморщившись из-за синяков, подобрал скрипку и собрался уйти, когда я предложил ему ограбить автомат с шоколадками. Оказалось, он никогда в жизни не ел этих шоколадных батончиков с нугой. Потом мы болтали о Бахе, немного о Бетховене, затем Сириус помог мне с домашкой по математике. Последний учебный год в младшей школе как-то незаметно подошел к концу, а вскоре мы выяснили, что оба продолжим учиться в Хогвартсе, причем в одном классе. И вот уже прошло семь лет, мы пережили первое появление Беллы, побег Сириуса из дома, смерть моих родителей, затем колледж, наша с Лили свадьба, рождение Гарри, влюбленный Бродяга, сбежавший в армию. В общем, чего только не происходило в наших жизнях за эти тридцать два года, скольких мы успели потерять, и как часто каждый из нас был близок к смерти. Но вот они мы — живые, немного потрепанные, но все еще бестолковые мальчишки.
Джеймс как-то невесело усмехнулся, опустив голову, и запутался пальцами в своих непослушных волосах. Гермиона подтянула колени ближе к груди, нервно оправив юбку платья. Она вспомнила все то, что ей рассказывал Сириус, и заметила, что имя Поттера так или иначе всегда мелькало в историях. Сложно было представить, что могло бы произойти с Блэком или с Поттером, если бы однажды в коридоре музыкальной школы не столкнулись два десятилетних мальчика. Дружба длиной в тридцать два года, пережившая столько испытаний, но все равно сохранившаяся вопреки всему, действительно представлялась чем-то нереальным, почти мистическим, как любовь с первого взгляда, длящаяся всю жизнь. О таком пишут в книгах, а перед Гермионой сидел человек, который был живым подтверждением тому, что подобные вещи все-таки существуют, просто они закалялись в таких испытаниях, которые может осилить далеко не каждый человек.
— Сириус действительно был потрясающим скрипачом, — глядя куда-то перед собой, рассеянно заметил Джеймс, словно продолжая какой-то разговор, начало которого Гермиона прослушала. — Последний раз он играл на похоронах Регулуса. Не знаю, может, Сириус исполнял что-нибудь для Доркас, если она просила, может, он и сейчас иногда играет на скрипке, когда знает, что его никто не услышит. Но поверь мне, Герми, его игра на скрипке не сравнится с этими выкрутасами на сцене. Его часто приглашали сыграть соло на скрипке, заманивали в Лондонский симфонический оркестр самыми разными обещаниями. Миссис Блэк могла бы согласиться за него. Она мечтала, чтобы ее старший сын добился немыслимых высот, внеся свой вклад в благородную репутацию семьи. Но Сириус всегда отказывался играть, устраивал всякие демонстрации, выводил родителей из себя, а после на все предложения начал отвечать задорным смехом и признанием в вечной любви к иной науке. Видела бы ты вытянутые лица учителей музыки, когда они узнали, что их новый Паганини поступил на факультет физики, да еще и с одобрением на получение стипендии. — Поттер улыбнулся настолько самодовольно, словно таланты друга были целиком и полностью его заслугой. — Конечно, не стоит об этом упоминать, но однажды мне довелось услышать игру Сириуса, когда он был под кайфом. Это было в ноябре, мы учились на шестом курсе. У Сириуса было трудное лето, после которого он выкуривал полпачки сигарет в день, напивался каждое воскресенье, прочно подсел на таблетки и в конце октября начал переходить к кокаину. Понятия не имею, как он вообще умудрялся получать высокие оценки. Но каждый раз, когда отчисление было близко, мы с Римусом и Питером делали все, чтобы привести его в чувство, переживали ломку вместе с ним, отпаивали чаем, какими-то травяными настойками. В общем, мы делали все, что было в наших силах, и Сириус, слава всем богам, никогда не позволял нашим страданиям тратиться впустую. Но после он снова скатывался в эту дыру, и нам приходилось с ужасом ждать следующей ломки.