Страница 27 из 84
Такие легенды подкупают своей правдивостью. Да, они обрастают дополнительными подробностями, например, сам Таргус слышал, что одарил мальчика Бауэра сотней тысяч рейхсталеров, а тётушка, в одном из дружеских писем, как бы между прочим осведомлялась: действительно ли он лично наградил славного мальчика из черни миллионом серебряных монет?
Всё это работает на репутацию доброго правителя, который слышит, который знает, который помнит, ночами не спит — старается обеспечить для всех и каждого из своих граждан сытное и весёлое благоденствие.
По прошлогодним результатам анонимного соцопроса в Шлезвиге он лидирует в рейтингах, обогнав следующих правителей: предыдущий курфюрст Шлезвига Карл Фридрих, король Швеции Фредрик I, король Дании и Норвегии Кристиан VI и даже кайзер Карл VI.
Соцопросы Таргус проводил не для увеличения яркости свечения своего чувства собственной важности, а опять же для пропаганды своей личности. Результаты этих соцопросов вывешиваются в каждом городе и деревне, обсуждаются на советах и так далее.
Пропаганда — это слишком важная штука, чтобы пренебрегать ею.
Десятки тысяч листовок «добрых дел курфюрста Карла Петера I» печатаются ежедневно, а затем разлетаются по всему курфюршеству. Там подробно описывается всё то хорошее, что с подачи курфюрста было сделано на благо людей.
Листовки называют «Bonum factum», они по сути своей являются газетой, где помимо освещения того, какой же всё-таки хороший правитель Таргус, также печатаются ежедневные новости, объявления и так далее.
Сейчас листовка состоит из четырёх страниц, три из которых полностью уделяются различным платным объявлениям, что вывело типографию на самоокупаемость, но Таргус уже месяц как отписал Зозим найти в его кабинете папку «Газета», где он расписал свои идеи на этот счёт. В прошлый раз она присылала отчёт о том, что штат журналистов уже нанят и несколько раз были изданы пробные авторские статьи на разную тематику, которые были положительно восприняты читателями.
Весь тираж «Bonum factum» ежедневно раскупается, его не всем хватает и виной этому авторские статьи, что есть по-настоящему новое слово в деле публицистики.
Таргус бы не стал разводить всю эту суету с газетами не будь они настоящим оружием. Газеты стреляют не хуже пушек, если уметь с ними обращаться.
Больше всего его интересовала политическая направленность статей.
Первое время газету будут занимать объявления и развлекательные статьи с любопытными фактами и хорошими историями. Но со временем, когда охват населения станет максимальным, в ней появится политический раздел, в котором самые лучшие мастера пера будут освещать политическую ситуацию, выставлять военные преступл… военные действия в благоприятном свете и осуждать окружающие страны. Ну и хвалить дальновидность и мудрость Таргуса, а также обеспечивать оправдание разного рода войн.
Главная закавыка в мастерстве подачи. В лоб поданные мысли человеком воспринимаются плохо, пропаганда должна работать тоньше.
Благо, Таргус уже целую стаю больных бешенством собак съел на взаимодействии с журналистами, журналюгами и журнашлюхами США.
С журналистами нужно поосторожнее, просто так они деньги не берут, их надо мазать ненавязчиво, осторожно. Слишком хорошего результата не жди, так как они против своих убеждений всё равно не пойдут. Не очень удобные, совершенно не гибкие и иногда взаимодействие с ними выливалось для Таргуса репутационными проблемами, когда они умудрялись выкопать что-нибудь из его былых дел, ну, тех, которые из раздела «первоначальное накопление капитала». Денег не берут и их очень мало, 5–6% от общей массы журналистов в США, но Таргус их специально не считал, так как они ему не особо были интересны.
С журналюгами можно не слишком деликатничать. Осторожные, пугливые, но уже продавались и им понравился вкус хороших денег. Колеблются для виду, говорят о «правде», «чести профессии», «люди должны знать» и так далее, но это они так цену набивают. Гибкость неплохая, но иногда брыкаются, когда суёшь им совсем уж лажу. Взяток не берут ни за какие деньги, но если очень надо, то берут и ещё как. Это серая масса, примерно 60 % от общего числа журналистов Нью-Йорка и Лос-Анджелеса точно.
А журнашлюхи — это были вообще самые идеальные продажные твари для таких крупных бизнесменов как Таргус. Прайс давно известен и чуть ли не на двери кабинета. Их читают, как ни странно, гораздо охотнее, чем журналистов и даже журналюг, наверх из сонма бесталанных журнашлюх поднимаются только прожжённые негодяи и негодяйки, которые вдобавок к изощрённой хвалебной статье могут сделать минет или подставить задницу. Гибкость на грани фантастики, напишут всё, что угодно, за деньги, разумеется. Могут в одном номере написать одно, а в следующем хитро извернуться и написать прямо противоположное и читатели сожрут! Сожрут и попросят добавки! Работают не только за деньги, ещё и за различные приятные плюшки и влиятельные воздействия Таргуса на определённые государственные структуры. В процентном соотношении составляют всё остальное, что не занято журналистами и журналюгами.
Журнашлюх Таргусу здесь не надо. Условия не те, народ ещё не избалован обилием периодики, опытных журналистов единицы и все они живут в «Италии», поэтому прожжённых прощелыг просто нет.
Нужны ему журналюги, только журналюги.
Вырастить их, обладая таким аппаратом не легко, а очень легко. Зозим уже работает с кандидатами, которые пока что резвятся с авторскими статьями и научпопом, который неожиданно хорошо принимается аудиторией.
Таргусу захотелось покончить со всеми делами в Швеции, России и вернуться в ставший таким родным Шлезвиг, где всё налажено и устроено так, как он хочет…
— Да, обо мне так говорят, — ответил Таргус Ханссену. — Ближе к делу.
— Позавчера «голштинцы» подняли вооружённое восстание против правящих «шляп», чтобы избрать вас, Ваше Высочество, королём Швеции и покончить с этим затяжным конфликтом… — сообщил ему представитель крестьянства и замолк.
— И? — подбодрил его Таргус.
— Но восстание «голштинцев» было подавлено силами королевской армии, а «шляпы» начали врываться в дома «голштинцев» и убивать их, Ваше Высочество… — продолжил Ханссен. — Стало понятно, что они не остановятся и мы, «колпаки», решили вмешаться… И это превратилось во второе восстание против «шляп»…
Ханссен снова замолк.
— Мне что, вытягивать из тебя по слову? — начал раздражаться Таргус.
— Ваше Высочество, мы победили и… — Ханссен снова замолк.
— Какие у вас требования, пожелания, предложения? Вы сдаёте город? — задал наводящие вопросы начинающий терять терпение Таргус.
— Мы не можем сдать город до тех пор, пока формально не будет установлена наша власть в риксдаге, — ответил Ханссен. — И мы хотели бы попросить у вас помощь, Ваше Высочество…
— Вы хотите, чтобы я взял для вас Юргорден? — уточнил Таргус. — И только после этого вы вновь соберёте риксдаг, на котором мы обсудим условия мирного договора между Российской империей и королевством Швеция?
— Да-да, Ваше Высочество, — часто закивал Ханссен. — И, разумеется, условия вашего воцарения на шведском престоле…
«Приехали, мать твою…»
Примечания:
1 — Чернокожие индейцы — да, семинолы отличались от остальных индейцев тем, что спокойно принимали в свои стройные ряды освобождённых из рабства негров, которые сильного ухудшения уклада жизни от этого не ощущали, так как сами выросли при галимом родоплеменном строе у себя в Африке. Явление освобождения плантационных негров семинолами могли иметь место, так как отношения между ними установились неожиданно тёплые. Зримым свидетельством тех отношений в современности могут служить чёрные семинолы, которых сейчас называют галла. Галла сейчас насчитывают в США около 250 000 человек, что, согласитесь, немало. Вообще, видимо, в Южную Каролину завозили каких-то неправильных негров, раз они как родные влились в структуру индейских племенных взаимоотношений.