Страница 6 из 49
На входе он как всегда остановился перед портретом Антония Калво и поклонился ему. Кто бы знал, что все обернется именно так. Шесть лет назад, познав все тяготы развода, Хавьер обещал себе, что больше никогда не женится, но затем в его жизни появилась Ирр, и бросить ее на произвол судьбы стало просто невозможно.
Она сжимала в руках сумочку и опустила взгляд, но со служителями храма поздоровалась ровно, как и положено приличной донье. Дальше же мертвой хваткой вцепилась в Хавьера и следовала за ним всюду, чуть отстала только у статуи Девы Порочной, будто тоже хотела попросить у нее разрешения вступить в брак или же просила прощения за то, что отказалась от своей сущности и взяла другое имя.
И-ри-на. Ей подходило. Как самой настоящей Вега, те всегда отличались завидным темпераментом и мешали кровь со многими, в том числе — новой знатью из колоний. По крайней мере сыновья нынешнего Веги были такими же темноволосыми и светлокожими, как и Ирр. А красоту она, должно быть, взяла от матери.
После короткой молитвы Хавьер наполнил один из флаконов, чтобы выпить “кровь” позже и кивнул спутнице, что они могут уходить.
Но в этот раз у портрета Антония остановилась уже Ирр.
— И что, вправду дон Калво оставил состояние храмам?
— Большую часть, — подтвердил Хавьер, после же взял Ирр под руку и повел ее на улицу. Чем дольше она будет разглядывать портрет, тем больше вопросов может задать, а не на все их них были ответы.
— Зачем такое сделал? Своих детей оставил без денег, ради этих болванов в хламидах.
— Не все они болваны, только те, которые били тебя метлами. Антоний Калво прожил долгую жизнь и повидал немало, поэтому он хотел, чтобы и у обычных людей была защита от магии, способ противостоять ей. А за его детей можешь не волноваться, никто из них не бедствует, как и прочая родня.
— Дон Паук разве только, — вздохнула она. — Все равно глупо. У герцогов и после революции осталось немало, потратил бы на что другое.
— Антоний Калво был тяжело ранен на войне, потерял способность ходить. А после получил известия о смерти трех своих сыновей и дочери. Одно оказалось ошибочным, но он так и не оправился от удара. Поэтому так распорядился деньгами.
Ирр покачала головой, намекая, что все равно не изменила своего мнения о глупых донах, но больше ничего не говорила до самого автомобиля. Наверное, стоило бы купить ей побольше одежды, однако вышло почти все время, которое свогор Кроу выделил для решения личных дел.
Теперь бы еще сообщить начальнику, как именно Хавьер эти дела решил.
Он улыбнулся своим мыслям и положил ладонь поверх руки Ирр. Тонкие пальцы сразу же напряглись, а сама гончая отвернулась к окну.
— Точно не хочешь пирожных?
— Не ребенок тебе, говорила же! Поеду с тобой, буду помогать с расследованием. Сам же жаловался, что не дают гончую.
— Это совсем не обязательно, правда. Ты можешь побыть дома, отдохнуть, я попрошу Мариту, чтобы научила тебя готовить.
— Нет.
В завершении она скрестила руки на груди и одарила Хавьера взглядом, в котором ясно читалось что-то о глупых донах, но понять, где именно он оплошал в этот раз никак не получалось.
Глава 4
По пути в особое управление они все же завернули в небольшой магазин с готовой одеждой, где Ирр выбрала себе платье. Темное, строгое и закрытое, но все равно выгодно подчеркивающее ее фигуру.
— Обещал мне значок полицейского управления, без пометки, что я верж. Сейчас нужно, — выпалила она, уже садясь в машину.
Раздобыть значок так быстро не вышло бы, но Хавьер знал, что подчиненные поверят на слово. Тем более полномочий следователя особого управления вполне хватало, чтобы привлекать внештатных консультантов. Или вержей.
Пока ехали к месту ночного преступления, Ирр сидела подогнув колени и почти прилипла к окну, разглядывая происходящее на улицах Первой линии. На месте же мгновенно обула туфли, поправила шляпку и чуть подкрасила губы светлой помадой. А Хавьер запоздало подумал, что стоило бы приобрести ей и утепленный пиджак: весна наступала все сильнее, но сырой туманный Эбердинг в любой момент мог преподнести сюрприз в виде дождя или внезапно поднявшегося ветра. Гончая же второй день ходила только в платье, пускай сегодняшнее и было из плотной шерстяной ткани.
Когда автомобиль остановился, Хавьер вышел наружу, открыл дверь и подал руку Ирр, а она без всякого смущения положила свою ладонь поверх его и легко выбралась из салона. А после пошла рядом с Хавьером, мягко улыбаясь всем встречным, точно истинная донья.
Очередную жертву Игольника нашли ранним утром, поэтому тело давно увезли, но вот место преступления до сих пор было оцеплено. Хавьер предпочитал всегда лично проводить осмотр, а в этот раз с ним была еще и самая одаренная из встреченных ранее гончих. Правда, он до сих пор не был уверен, станет ли Ирр помогать или дальше продолжит изображать изнеженную донью.
Первым к ним подошел свогор Веласкес, главный в этой следственной бригаде и сухо изложил факты: жертва девушка, лет двадцати — двадцати пяти, темноволосая, личность не установлена. Из странностей — сильно измождена, на руках синяки, как от кандалов, а одежда покрыта грязью. Похоже, что перед убийством ее долго держали где-то взаперти, затем демонстративно подбросили на задний двор одного из ресторанов, прямо в бак с отходами. Прикрепленная к следственной бригаде гончая только покрутилась на месте, но так и не смогла напасть на след, сбитая с толку обилием запахов.
Винить ее за это было сложно: рыбой и тухлятиной здесь разило так, что хотелось прикрыть нос платком, а не принюхиваться к земле. Поэтому Веласкес в притворном жесте заботы протянул Ирр свой платок и поинтересовался:
— Значит, это та самая невеста, ради обручения с которой свогор Сото покинул место службы?
— Да, — коротко ответил он и поцеловал Ирр в подставленную щеку.
— Ирина Вега, — представилась она. — Но сейчас я здесь как внештатный консультант.
— Я высокого мнения о вкусе свогора Сото, пожалуй, в Эбердинге не так просто найти девушку красивее, но вам было бы лучше побыть внутри, — Веласкес указал на здание ресторана. — Выпьете там чашечку кофе, пока ваш жених соизволит лично осмотреть место преступления, а после подписать наши протоколы.
— Сейчас не время для кофе, — мягко возразила Ирр и уверенно направилась к мусорному баку. — Отец часто брал меня на охоту, а его егеря научили отлично читать следы. И если ваши люди здесь не все затоптали — я точно найду, откуда пришел Игольник и куда он удалился.
Она ступала медленно, придирчиво выбирала место, куда поставить аккуратный носок туфельки, и постепенно на гончую стали таращиться почти все присутствующие мужчины. А когда Ирр вытащила из сумки лупу и склонилась над баком, высматривая невидимые следы, проняло даже Веласкеса. Следователь подскочил к баку и открыл его крышку, чтобы утонченная донья не запачкала свои руки.
Хавьер тоже внимательно разглядывал это место, вдруг получится найти какую-то зацепку. На пробу даже прикоснулся к металлу бака, но тот оказался кристально чист в плане истории, будто только что выпущен с завода. Что же, Игольник в очередной раз продемонстрировал, что знает о тайне следователя, и не допускает оплошностей. Оставалась призрачная надежда, что Ирр сможет что-то откопать.
Пока же она придирчиво оглядела бак, затем уверенно подошла к низкой кирпичной ограде и замерла перед ней.
— Он ушел туда. Прошу, подсадите немного, самой мне так высоко не запрыгнуть.
Желающие чуть не посбивали друг друга, но первым все равно успел Веласкес. Он уже протянул руку, когда его осадил Хавьер.
— Позвольте, это все же моя невеста. Но нелишним будет подстраховать ее с той стороны.
И за время, пока Хавьер осторожно поднял Ирр и посадил ее на верх забора, Веласкес уже перемахнул на другую сторону и помог ей спуститься, а дальше послушно последовал за гончей, которая все так же с лупой в руках уверенно шла по дорожке, изредка останавливалась, склонялась низко к земле и разглядывала невидимые следы. Только Хавьер замечал, как при этом трепыхаются ее ноздри.