Страница 31 из 49
А еще целовать. Раньше Ирр наивно считала, что умеет целоваться, после появился Хавьер и разрушил эту иллюзию. До встречи с ним Ирр действительно не знала, что простые прикосновения языка и губ могут быть настолько приятными. И что целовать можно не только губы, но и шею, мочку уха, тонкую кожу на внутренней стороне запястья, пальцы рук или низ живота. Тогда он хотел и продолжить, но Ирр стало неловко и отчего-то страшно, поэтому она предпочла сменить позу.
Сейчас же Харви усадил ее на подоконник, снял с плеч сорочку и целовал правый сосок, пальцами перекатывая левый. Ирр ерзала на месте и стонала, после же без стеснения запустила пальцы в его волосы и притянула голову ближе. Наверное, приличные доньи любят такие игры и способны долго их выдерживать, Ирр же хотелось продолжения, поэтому она обвила ногами талию Харви и прижала его к себе.
— Пойдем на диван? — спросил он, на мгновение прерывая поцелуй.
Подоконник был узковат и неподходящей высоты, а еще тяжеленные шторы, которые закрывали их от посторонних взглядов и так натянулись, того и гляди оборвутся вместе с карнизом. А Ирр не очень хотелось как получить по голове, так и видеть хмурую Розу, занятую уборкой.
Харви ее правильно понял, но не отнес к дивану, а сделал несколько шагов в сторону, прислонив Ирр спиной к стене. Ее сил вполне хватало на то, чтобы сжимать ногами его талию, двигаться вверх-вниз и даже уцепиться руками за деревянную голову какого-то монстра, но Хавьер без усилий поддерживал ее под бедра, а после, когда по телу пробежала судорога, а с губ сорвался стон, также без усилия отнес на диван и положил рядом с собой.
Ирр знала, что она не тяжелая, но и не совсем миниатюрная. Поднять на руки — да, но вот так… Тяжеловато для обычного мужчины. А еще раны Хавьера очень быстро зажили, оставив после себя тонкие шрамы. И амулетами для этого он не пользовался.
— Можно спрошу? — Ирр приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза.
Хавьер кивнул и подтянул повыше плед, укрывая их обоих.
— Что с тобой случилось на войне? Не верю в порченую кровь.
— Гриссы рассчитывали, что без магии мы не сможем им противостоять, но на деле же увязли на границах, не в силах пробить оборону. И вержи, как и теры, сражались с нами на равных, проливали свою кровь за Ньольскую империю или выхаживали раненых в госпиталях. Как и Тиу. Не знаю, что его привело туда, но он трудился без отдыха, тратил свою магию на исцеление всех, кого только мог. Сам же слабел день ото дня.
Лежать вдвоем на узком диване было не слишком удобно, но Ирр не хотела вставать, тело Харви согревало, а еще дарило чувство защищенности.
— Я все пытался узнать, какое же проклятие у Тиу, а он только отшучивался, потом уже признался, что из ушедших. Услышал о войне, сбежал с Серебряного острова и добровольцем устроился в госпиталь. Говорил, что там его место. А дальше случилась та битва, в которой меня практически убили. До госпиталя довезли едва живой кусок мяса, отцу даже отправили извещение о моей смерти. Тогда вмешался Тиу. Точно не помню, что он сделал, кажется, просто подошел, сел рядом и взял меня за руку. После же сказал: “Только не пей, Алекс. Алкоголь пробуждает в людях только плохое”, и рассыпался серебряными искрами.
Он говорил медленно, с паузами, и не глядел на Ирр.
— Я пошел на поправку, но быстро понял, что вместе с шансом на жизнь приобрел способность отбирать чужую память, заодно и проклятие: не переношу алкоголь с тех пор.
— И все равно не верж.
— Возможно, — он поцеловал Ирр и как будто расслабился. — Я же глупый, как все доны, многого не понимаю.
— Это да. Но у тебя теперь я есть.
Глава 14
Впервые он пришел в здание особого управления не как следователь, а как чиновник. Больше Хавьер не мог влезать в расследования, потерял право на служебное удостоверение и значок, а на ношение револьвера в пределах Первой линии пришлось получать разрешение. Зато отныне с ним была сила бюрократии, бюджета, знакомств и прочего, давно забытого и оставленного в прошлом, но вдруг пришедшего на помощь.
Вот и сегодня свогор Кроу упирался ровно до того момента, пока Хавьер не намекнул, что бюджет на реконструкцию здания может быть очень разным. Как и на униформу, обновление материальной базы, фонд заработной платы… Да, низко и недостойно офицера и дворянина, но Кроу вполне осознавал, кого он отправляет в чиновничье гнездо. К тому же речь шла о благополучии Ирр и, возможно, их общего ребенка, поэтому было не до игры в благородство.
Официально допрос вел Веласкес, Хавьер же исполнял роль наблюдателя, но на деле Николас Медина смотрел только на него.
— Нет тебе покоя, да, Алекс? Думаешь, победил Братство? Но мы ещё не нанесли решающий удар!
— И не нанесете. Рубио погиб, ты знал? Скоро и все прочие окажутся или твоими соседями по камере, или его, в семейных склепах.
— Карлос давно уже был не тот, — губы Медины расползлись в усмешке, но на провокацию он не поддался. — Пустая болванка, подвластная воле Мастера над корнями. Его смерть — не такая уж большая потеря. Но ты ведь не о нем хотел поговорить, да? А о своей личной королеве. Не спрашивал у нее, что случается с отвергнутыми избранниками? Ты заигрываешь с существом, которое многократно сильнее и хитрее любого из людей, а ключей к управлению им не имеешь. Будь благоразумен, отдай королеву Братству.
Ник склонился над столом, насколько позволяла цепь на наручниках, и вгляделся в глаза Хавьера. Кто знает, что он хотел там увидеть, но в его собственных плескалась только бессильная ярость.
— Нас интересует Игольник, — вмешался Веласкес, — а со своей женщиной свогор Сото и сам разберётся. Хотя по мне так обычная девчонка, воображает много и сладости любит, вот и все странности.
Хавьер сделал вид, что не замечает, как эти двое обсуждают его невесту, и тоже придвинулся ближе к Медине.
— Ник, я помню тебя как человека чести, который не одобрил бы убийства женщин. Помоги нам вычислить Игольника и, обещаю, выбью для тебя право наняться в армию и уехать в колонии.
По лицу Медины пробежала тень. Да, он сам был убийцей, но в жертвы выбирал сильных мужчин, нечистых перед законом, Игольник же не делал скидки на пол и то, что некоторые из его жертв были беременны.
— Ты его не найдешь, Алекс, никогда. Прошлая королева, которую смог подчинить Мастер над корнями, подарила многим возможности вержей, но о таком даже я не слышал: старина Хосе, — уж прости, у нас всех звали "старина Хосе", — научился менять лица, как тряпичные маски. Правда, и заплатил за это немало. Думаю, он уже ищет способ подобраться к твоей королеве, чтобы изменить свое проклятье.
— Пусть подбирается, серебряных пуль у нас хватит на всех, — стукнул ладонью по столу Веласкес.
— Пуль хватит, но Алекс может и не оценить невесту с иглами в глазницах. Здесь кто успеет первым.
Дальше он рассмеялся над чем-то своим, Хавьер же подал знак охране и покинул допросную. Никакой ясности слова Ника не принесли, зато беспокойство за Ирр росло все сильнее. Надо в самом деле жениться на ней и увезти подальше из Эбердинга, но пока стоит разобраться с ее прошлым.
Хавьер подбросил на руке монету, поймал и спрятал в карман. Пока у него оставалось немного времени до возвращения на работу, нужно навестить кое-кого.
***
Таверна на окраине леса была одной из главных достопримечательностей Эбердинга. Каждый из жителей или гостей города считал своим долгом хотя бы раз посетить ее, и не ради напитка счастья, а только за тем, чтобы поглазеть на совершенно инаковую постройку, словно бы сотканную из серебристых нитей, вержей-официантов и настоящих ушедших. Все, кто решался на время покинуть Серебряный остров, останавливались у Рен. Сама же хозяйка тоже стоила того, чтобы разок поглядеть на ее разделенное на две части тело: серебристое слева и иссиня-черное справа с крапинами драгоценных камней на коже.
Хавьер с братьями тоже был здесь много лет назад, тогда Рен сказала, что в следующий раз он придет один и с серебряной монетой. Тогда это казалось глупостью: чтобы сам Александр Калво, забирал что-то у мертвецов ради сомнительного шанса на счастье? Да у него и так все было. После же появился вполне обоснованный скепсис, а ещё уверенность, что счастье не добывают магией.