Страница 30 из 90
При этом он прекрасно знал, что она из села, что бедна как церковная мышь, высокое искусство не ставит ни на грош, современную эстраду презирает и его газету не читает - впрочем, как и вообще все газеты оптом. И что учится она на историческом факультете, как и он когда-то - то есть вот откуда у нее познания в стилях и модах разных эпох и столь скрупулезная реконструкция облика "девочка 70-х".
В общем, к Ласточке она не только не имела, но и не могла иметь никакого отношения, так что следить за ней было бесполезно, как и бесполезно было бы привлечь хоть чем-нибудь для знакомства.
Да и зачем было привлекать? Какой в том был смысл? Из него, Янека, уже песок начал сыпаться, а она - такая молодая, свежая, чистая (отчего-то в чистоте ее души Янек был абсолютно уверен) - он был бы для нее хуже чем никто. Пропуском в мир, где пачками гибнут честолюбивые надежды, где рушатся судьбы в попытках подняться на пьедестал, где обещают все, но не дают ровным счетом ничего.
Он все это знал, но с упорством маньяка таскался по ее следу - мало того, он превратился в ее тень. Это было просто наваждение, не иначе. Так и прошло целых два месяца - даже не прошло, а куда-то кануло.
Ближе к весне, точнее, перед 8 марта, Стасу удалось-таки заполучить один заказ на выступление группы - была чья-то серебряная свадьба, которую справляли за городом, и юбиляры захотели живой музыки с соответствующим репертуаром. Эпоха была заказана 80-х, заказ был платным, и без нового солиста выступать было бы глупо. Михайло со Стасом проявили здравомыслие, позвонили Семену, и тот явился не ломаясь. Особенно когда узнал, что будет не только фуршет после выступления, но и кое-что посущественней. И на этот раз не только он, но даже Крокодил проявил энтузиазма в репетициях намного больше - это была конкретная работа, а работу Генка уважал в любом виде.
Впрочем, Семен оказался с характером - он снова поставил непременным условием, чтобы в концерте кроме программы, выбранной Стасом или заказчиками, нашлось место парочке песен его изготовления.
- Только не забудь нам показать, - предупредил Михайло. - Чтобы не было неожиданностей. Ну и помни, что выезд через неделю, так что к заказанным текстам отнесись с полным серьезом, чтобы не пришлось "караоке" исполнять.
И репетиции, и само выступление снова явились для Янека неким бальзамом - на целых девять дней он вышел из роли "тени отца принца Гамлета", то есть в принудительном порядке оторван от душевных терзаний по поводу потерянной навсегда молодости.
Кстати, Семен снова преподнес им всем сюрприз: в поездку тот явился не один, а со своим неизменной черным псом на поводке без намордника. То, что парень таскал его с собой на репетиции, никого не удивляло, но трястись с собакой в микроавтобусе по загородным дорогам...
- Вот, еще один сумасшедший, - пробормотал Крокодил, увидев данное мохнатое создание в полном комплекте с ушами-антеннами. - Тебе что, негде его было оставить? Или не на кого? Боишься, что он без тебя не сможет просуществовать несчастные полдня?
- Оставил бы ему воды и насыпал полную миску собачьего корма, - нахмурился Стас.
- Люк - мой талисман, - возразил Семен. - С тех пор, как я без него едва не оказался под колесами, я предпочитаю везде появляться с ним.
- А если на каком-нибудь ухабе или повороте аппаратура сдвинется и его придавит?
- А вы закрепляйте получше, так, чтобы она не сдвигалась.
Вообще-то замечание было дельным - аппаратурой рисковать в любом случае не следовало. Так что Крокодил еще разок проверил, чтобы ничего в процессе поездки не болталось и не шаталось - и вопрос был снят с повестки дня.
Выступили они снова неплохо - хотя того же куража, который был на новогоднем балу, Янек и не испытал, однако получили они за выезд достаточно, чтобы не посчитать время потраченным зря - в том числе и репетиционное. Можно было бы кое-что даже отложить, или снять угол на полгода, и даже один раз шикнуть, то есть угостить вкусной и здоровой пищей бомжескую братию.
Можно было - но Янек выбрал вариант "б", то есть закатил грандиозную попойку для обитателей своего подвала. С закусоном, естественно, ну и раздал почти все долги. Конечно, можно было вместо этого купить ноутбук, однако ноутбук пришлось бы непрерывно сторожить или таскать с собой, а к этому подвигу Янек был не готов. Ему хотелось отключиться ото всего и забыться, то есть накачаться градусами до состояния полного отруба, чтобы ни единой извилины в голове не шевелилось суток трое, что он себе и обеспечил.
На работу он позвонил сразу же, чтобы его не ждали, и выпускали газету пока без него, то есть что по техническим причинам он берет отгул на три дня. И - залег. Он действительно отсыпался, то есть открывал глаза лишь затем, чтобы подняться и, отправиться в очередной рейд в ближайший "лабаз", то есть магазинчик, где затаривался по полной программе в сопровождении Петровича, одного из своих соседей по подвалу.
Петрович вызвался ходить с ним сам, чтобы помочь донести продукты, а в последний день своей нирваны Янек вообще перестал выползать на божий свет - он просто вручал Петровичу необходимое количество рублей на покупку жратвы и отключался. Полностью очнулся он только тогда, когда заработанная на выездном мероприятии сумма растаяла бесследно.
В кошельке, правда, оставалась еще кое-какая мелочь на проезд, но ее даже на опохмел бы не хватило. В общем, Янек плеснул в стакан рассола из банки с огурцами, потер лоб и потащился в редакцию. Голова была весь день как чугунная, зато всякая там любовь его больше не донимала. И за девушкой, напоминавшей ему о прошлом, он с тех пор таскаться перестал. Он просто погрузился в безразличие, рутину. По привычке он выполнял свои должностные обязанности, по привычке ел, спал, передвигался, но радость надолго его покинула. Он теперь существовал от получки до аванса, и от аванса до получки.
Если бы трехдневные попойки могли случаться в тот Янеков жизненный период регулярно, то он бы, разумеется, окончательно спился еще до исхода лета, однако следующий концерт Стасу удалось "пробить" только на майские праздники, точнее, перед Днем победы. И снова им пришлось репетировать, снова пополнять репертуар недостающими песнями. Авральное состояние несколько взбодрило Янека, но заработанную сумму он снова предпочел полностью пропить. Теперь он точно знал, чего хотел - трехдневной нирваны, и никто в мире не смог бы его переубедить в правильности избранного способа отдыха.