Страница 8 из 19
Он почти не опадает. Стоит только переключиться на что-то другое, как одной шальной мыслью возбуждение пробивает в пах.
Как будто озабоченный подросток, готовый дрочить на вид пухлых приоткрытых губ.
Горячее дыхание Беа касается моего лица. Пряное, пахнущее анисом и бузиной.
Она пьяна.
Я не испытываю терзаний совести по поводу того, чтобы потрахаться с нетрезвой девушкой.
Но у меня есть принцип не трахаться с девушками, годящимися мне в дочери. Наверняка она могла бы быть моей дочерью.
Конечно, я был бы чертовски молодым папашей в её случае, но моя Грейси немногим младше Беа.
Думай о дочери, Лиам. Беа всё равно, что твоя дочь…
И знаете, что?
Не помогает!
Ни хрена.
Я пытаюсь думать о самых асексуальных вещах, но перед глазами — пухлые губы Беа. Готовые раскрыться ещё больше под напором языка.
Она хочет попробовать что-то новое. Как аллергик с патологической реакцией на сладкое, стоящий перед витриной кондитерской лавки.
Она выпрашивает лакомство голодным взглядом.
И этим лакомство на сегодня являюсь я.
На меня часто смотрели глазами, полными пустого обожания.
Фанатки, чтоб их… Для которых я — живой идол в кожаной куртке с микрофоном в руке.
Секс-символ и просто желанный гость в их постели.
Но Беа смотрит иначе. Она даже ни хрена не знает обо мне. И о себе, кажется, тоже мало что знает.
Кроме того, что я — мужчина, а она женщина.
Мы — Адам и Ева в райском саду желаний. И пока Господь смотрит в другую сторону, Беа невинно-голодным взглядом совращает меня на секс.
Матерюсь.
Похоже, сегодня меня ждёт горячая ночка с девушкой, годящейся мне в дочери.
Но сейчас я отбрасываю в сторону лишние сомнения.
Она меня хочет?
Да.
И она получит желаемое.
В полном объёме толстого члена, упирающегося в ширинку моих джинсов…
20. Лиам
— Иди сюда, мотылёк, — притягиваю её к себе за шею.
Посылаю сомнения прочь.
Она всхлипывает, когда я накрываю её губы своим ртом. Дышит тяжело и часто, как будто уже совершила что-то жутко неприличное.
А я всего лишь прикоснулся к её губам своими.
Но податливая дрожь тела и испарина у висков говорят мне, что девочка чертовски быстро поплыла.
Отзывчивая и невероятно голодная.
Даже не представляю, что произойдёт, если я начну сосать и дразнить её язычок. Кончит на месте?
Твою же мать…
Пробую на вкус губы цвета вишни. Пряный алкоголь добавляет перчинки в наш поцелуй. Я глажу её по шее пальцами, но постепенно скольжу ниже. На ключицы. Совсем немного — и накрою бурно вздымающуюся грудь.
Но пока раскатываю пухлые губки девушки нехитрой лаской. Она отвечает торопливо и жадно. Толкается вперёд, в меня.
Пальцы зарываются в мои волосы. Она раскрывает ротик, приглашая меня внутрь.
Беа торопится сделать это, как будто боится, что потом передумает и не решится сойти с ума больше ни одного грёбаного раза…
Я не дам ей отступить. На протяжении целого дня я только и делал, что подавлял сексуальное желание.
— Вот так, да… Беа, — покусываю её губки, дразня. Облизываю языком, лаская чувствительное местечко на верхней губе. — Умеешь целоваться с язычком, м? Пососать твой язычок?
Беа вздрогнула от моих слов и замерла.
— Ещё! — требует она, зажмуриваясь, как маленький ребёнок.
— Так не пойдёт… Открой глаза. Открой! — произношу с нажимом.
Беа тяжело и часто дышит. Пьяно смотрит на меня. Прямо в лицо. Щёки пунцовые, это видно даже под её смуглой кожей.
— Посмотри мне в глаза, Беа. Я взрослый мужчина. У меня есть вполне конкретные желания. Если мы пойдём дальше, я не остановлюсь на одних поцелуях.
— Ты…
Она начинает говорить и опускает глаза в пол.
— Я трахну тебя.
Поддеваю пальцами подбородок Беа. Мой член уже давно на старте, торчит, как ракета, смотрящая носом высоко вверх.
Беа остаётся только оседлать его, сжать покрепче и улететь в космос.
— Скажи это вслух.
— Лиам! Это слишком… грязные словечки для меня.
Я откидываюсь на кресле.
— Тогда и я слишком грязный и взрослый для тебя, девочка. У меня распухли яйца, и член стоит деревянным колом. Хочу трахнуть тебя так, чтобы ты кончила обильно и мокро. Но ничего не случится, если ты не готова признать себя взрослой.
Беа стискивает пальцы на подоле своего платья. Смотрит на меня жалобным взглядом загнанной лани.
Но я, блядь, не спасатель трепетных девичьих душ.
— Я не хочу, чтобы ты убегала от меня с визгом, Беа. Если ты хочешь потрахаться, скажи об этом прямо. Если не можешь даже сказать слова «трахнуть», то у тебя не получится насадиться киской на мой член.
Слежу за реакцией Беа. Скажи она хотя бы «Лиам, я тебя хочу…», я бы перестал третировать её и добиваться открытого признания в слух. Но Беа не говорит даже этого…
Короче, пропащее дело. Придётся вернуть красотку домой, а потом вздрочнуть.
Почему-то уверен, что не захочется снимать тёлку на одну ночь. Буду надрачивать свой член в унылом и полном одиночестве.
— Ладно, поехали, — завожу мотор автомобиля.
Делаю музыку погромче. Нравится она Беа или нет — её проблемы.
Я не каменный истукан. В моей груди не кусок холодного льда, но я и не обязан трястись над каждым вздохом случайно встреченной девушки.
Нравится держать себя в узде и не давать расслабиться? Да пожалуйста!
21. Лиам
Понимаю, что у меня не получается оставаться равнодушным. Но я упорно смотрю на дорогу, не обращая внимания на девушку.
Краем глаза замечаю движение с её стороны. Сначала Беа отщёлкивает ремень безопасности. Потом приподнимается и запускает руки себе под платье.
Я автоматически вжал педаль газа в пол, ускорившись. Потом приказал себе держаться той же полосы и соблюдать скоростной режим.
— Что ты делаешь?
Беа не отвечает, наклоняется.
Я вижу в её руках крошечный треугольник полупрозрачного кружева. Цвет — пепельная роза. На её смуглой коже это бельё смотрелось бы просто потрясающе.
Но ещё охуеннее оно смотрится сейчас, когда Беа спускает его по своим длинным ножкам.
Я сглатываю ком в горле.
Пульс стал запредельно частым.
Беа нажимает на кнопку стеклоподъёмника и выпускает руку с трусиками в окно.
— Что ты делаешь? — спрашиваю охрипшим голосом.
Чертовски приятно думать о том, что её киска сейчас обнажена под платьем.
Глаза красоткирасширены и горят решительным огнём. Губы приоткрыты и выпускают частые вздохи. Она дышит так тяжело, что её грудь вот-вот порвёт тонкое платье.
Беа разжимает пальцы. Трусики улетают назад по трассе.
— Так достаточно дерзко, Лиам? — спрашивает Беа.
Чертовски многообещающе.
— Девочка повзрослела?
— Девочка хочет секса… С тобой, Лиам.
— Тогда я прокачу тебя как следует, Беа, — ухмыляюсь я.
В груди разливает обжигающий жар. Губы растягиваются в довольной улыбке.
— Далеко до твоего дома? — облизнув губы, спрашивает девушка.
— Боишься остыть? Я смогу разогреть тебя, крошка. Только не делай шаг назад.
— Как насчёт шага вперёд? — выдыхает Беа.
Пальцами нащупывает кнопку и заставляет своё кресло откинуться назад. Потом прикрывает глаза и подтягивает подол платья. Выше и выше…
Круглые коленки, стройные бёдра…
— Беа, твою мать!
— Ммм… — стонет она, запуская пальцы левой руки в рот.
Обсасывает их как леденец. Пальцы правой руки расстёгивают пуговицы на платье. Она сдвигает платье в сторону и сдвигает вниз чашечки кружевного бюстгальтера.
Влажными пальцами покручивает соски по очереди и начинает сжимать их, лаская.
Тёмно-коричневые соски оживают под её шаловливыми пальцами и вытягиваются вперёд. Крошечные островки превращаются в острые пики, требующие ласки.
И она дарит её себе.
Твою мать…
— Ты часто ласкала себя, Беа?
— Я… делаю это иногда, — постанывает, забавляясь с грудью.
— Трогаешь сосочки? Хочешь, чтобы кто-нибудь поиграл с ними?