Страница 9 из 12
– И набросились на него с кулаками.
– Ага. Я же искал его не для того, чтобы начистить ему ботинки. – Снова веселый и миролюбивый смешок. – Пожалуй, мне нужно радоваться, что вмешался коп, потому что я был весьма зол. – Он посмотрел на меня с дружелюбным интересом. – Неплохо вы меня прижали.
– Что было потом? – спросил Вулф. – Как я понимаю, в апартаменты вы не вернулись.
– Я не мог туда вернуться. В бар пришел еще один коп, но я все еще был в ярости и не хотел, чтобы меня держали за руки, и тогда они тоже разозлились. Кончилось все тем, что они надели на меня наручники и отвели в участок. Я не говорил им, кого отколошматил и за что, а они, как я думаю, пытались отыскать его, чтобы он возбудил против меня дело. Наконец они разрешили мне позвонить, и я попросил знакомого, чтобы мне прислали адвоката, и он вызволил меня на свободу. Вот тогда я пошел в апартаменты и узнал, что Пол Файф там вместе с Таттлом и его женой и что Берт умер. Доктор тоже там был.
– Разумеется, смерть Бертрама стала для вас потрясением.
– Да. А сказал бы я нет, то вы решили бы, что это я убил его, да? – хохотнул Эрроу. – Если вы действительно честно ведете дело, если не пытаетесь свалить все на меня, то вот что я вам скажу, мистер. Мы с Бертом горбатились бок о бок пять лет, и порой нам приходилось совсем несладко. Голодать мы не голодали, но пару раз дело едва не доходило до этого. Никто нам не помогал. Когда мы нашли Блэк-Элбоу, то надо было успеть провернуть много важных дел, чтобы застолбить участок на свое имя, и самостоятельно с этим ни один из нас не справился бы. Вот тогда мы и пошли к адвокату, чтобы подписать наш договор о том, что, если с одним из нас что-то случится, никакие чужаки не влезут в наше дело и не начнут все портить. Так уж сложилось, что нам нравилось быть вместе, даже несмотря на стычки время от времени. Вот почему я приехал с Бертом в Нью-Йорк, когда он попросил меня об этом. Лично мне в Нью-Йорке ничего не нужно. Все наши дела мы могли уладить в Блэк-Элбоу или в Монреале. И уж точно я приехал сюда не для того, чтобы убить его.
Вулф не отрывал от Эрроу взгляда.
– То есть Бертрам Файф приехал в Нью-Йорк не по делам?
– Нет, сэр. Он сказал, что это вопрос личного характера. Когда мы прибыли сюда, он связался с сестрой и братьями, и вот тогда я стал догадываться, что ему не дает покоя какое-то событие из прошлого. Несколько раз Берт ездил в Маунт-Киско и брал меня с собой. Мы объехали городок на «кадиллаке», посетили дом, где он родился, и обошли его весь. Там сейчас живет семья итальянцев. Еще мы ели мороженое в аптеке Таттла, пытались найти хозяйку пансиона, где когда-то останавливался Берт, но оказалось, что она давно переехала. Буквально на прошлой неделе он узнал, что сейчас она живет в Покипси, и мы отправились туда.
Эта тирада заняла довольно много времени, потому что Эрроу так и продолжал говорить – тягуче и не торопясь. В этом было свое преимущество: ему не приходилось останавливаться посреди фразы, чтобы глотнуть воздуха.
– Что-то я болтаю без умолку, – спохватился он. – Но это из-за того, что речь о Берте. Пять лет я только с ним и говорил, так что теперь, должно быть, мне хочется поговорить о нем. – В задумчивости он наклонил голову, а потом продолжил: – Я бы не хотел, чтобы мне «шили» преступление, но и никого другого не хочу оговаривать. И все-таки мои слова о том, что Берту не давало покоя прошлое, слишком уж расплывчаты. Он рассказал мне об этом кое-что, когда мы сидели с ним под скалой там, в Канаде. Берт сказал, что если нам улыбнется удача, то он хотел бы вернуться домой и завершить одно дело. Вам известно о том, как умер его отец? Берта даже подозревали в убийстве, и был суд.
Вулф подтвердил, что ему это известно.
– Ну вот, об этом он мне и рассказал тогда. Сказал, что не пытался получить причитающееся ему наследство, потому что не хотел иметь отношения к тем дрязгам, от которых сбежал. Если бы вы знали Берта, то такой его поступок вас не удивил бы. Он сказал, что обманывал сам себя, думая, будто все позади и забыто, но теперь, когда все идет к тому, что нам крупно повезет, ему хотелось бы вернуться и осмотреться. Так он и сделал. Если у него и были какие-то подозрения, со мной он ими не делился, но кое-что я и сам подметил. Он всегда наблюдал за выражением лиц своих родственников, когда говорил им о своих планах. Например, в тот раз, когда Берт сказал, что собирается запросить копии свидетельских показаний с того суда, им это не понравилось. Когда он сказал, что встречался с бывшей хозяйкой пансиона, им это тоже не понравилось. Мне казалось, что он нарочно раздражает их. – Глаза Эрроу сузились, и к вискам побежали морщинки. – Но только не подумайте, будто я пытаюсь кого-то подставить. Доктор говорит, что Берт умер от пневмонии, а док вроде бы толковый. Просто я хотел, чтобы всем было понятно, зачем Берт приехал в Нью-Йорк. Еще вопросы будут?
– Сейчас нет, – качнул головой Вулф, – но, может быть, позднее. Как вы помните, я предлагал вам обмен информацией. Вы хотите что-нибудь узнать?
– Вот это я понимаю – вежливость. – Слова Эрроу прозвучали искренне. – Да нет, пожалуй, ничего. – Он поднялся с кресла и замер на секунду. – Хотя… Вы говорили, что не обнаружили никаких доказательств… что там было за слово?
– Инкриминирующих вам убийство.
– Вот-вот. Тогда почему вы не двигаетесь дальше? Мы с Бертом всегда так делали: когда понимали, что участок пустой, то двигались дальше.
– Я не сказал, что этот участок пустой. – Вулф насупился. – Нет, он не пустой, в этом-то и загвоздка. Есть одно загадочное обстоятельство, которое я должен как-то объяснить, прежде чем двигаться дальше.
– И что это за обстоятельство?
– Я уже спрашивал вас о нем, и вы сразу пускаетесь в полемику. Мне нужно быть при оружии, чтобы снова заговорить с вами об этом. Мистер Гудвин пришлет вам счет за поломанное кресло, когда нам станет известна сумма ущерба. Доброго вечера, сэр.
Эрроу хотел больше узнать о загадочном обстоятельстве, но остался ни с чем, как ни старался. Поняв, что участок пуст, он двинулся дальше, и я пошел в прихожую, чтобы проводить его. Переступив порог, он обернулся, чтобы повторить:
– Неслабо вы меня прижали.
В кабинете Вулф полулежал в кресле с закрытыми глазами и хмурил брови. Я перенес сломанное кресло в угол, остальные расставил по местам, убрал все на своем столе, запер сейф и потом подошел к Вулфу:
– Чего вы добиваетесь? Хотите разозлить его? Если загадочное обстоятельство и вправду упоминалось, то я, значит, в это время спал. О чем все-таки речь?
Не поднимая век, Вулф буркнул:
– Грелки.
Я потянулся и зевнул.
– Понятно. Вы заставляете себя взяться за решение проблемы, потом понимаете, что проблемы нет, и придумываете ее. Бросьте! Удовольствуйтесь тысячей. Это совсем немало за восемь часов работы. Скажите клиентам «нет». Дело закрыто.
– Не могу. Проблема есть. – Вулф открыл глаза. – Кто же, черт возьми, опорожнил грелки?! И зачем?
– Пол. Разве не так?
– Не верю. Постарайся забыть о его неоднократных заявлениях сегодня вечером, хотя звучали они весьма убедительно, и представь себе эту сцену. Пол заходит в комнату брата и видит, что он мертв. Потом он откидывает одеяло, находит под ним грелки – пустые. Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты и позвать сестру и ее мужа, но тут ему приходит в голову, что пустые грелки могут стать оружием для завоевания мисс Горен. Он не хочет, чтобы сестра обратила на них внимание, поэтому перед тем, как позвать ее, он относит грелки в ванную. По-твоему, это правдоподобно?
– Конечно, но…
– Прошу тебя! В качестве ответа я приму «но». Теперь рассмотрим второй вариант. Пол откидывает одеяло, чтобы послушать сердце. Грелки лежат на месте, в них теплая вода. Увидев их, он задумывает уловку – подчеркну, он только что обнаружил труп там, где ожидал увидеть живого брата. Итак, прямо у постели только что умершего брата у него возникает идея: унести грелки в ванную и вылить из них воду, чтобы когда-нибудь в будущем пойти к мисс Горен и сказать ей, что он нашел их пустыми. И он так и делает. А такой сюжет тебе кажется правдоподобным?