Страница 45 из 53
— Ну они же повлияли на то, что мистер Малфой-младший отделался всего лишь девятью месяцами в Азкабане? — Седрик мимолётно взглянул на Гермиону и улыбнулся.
Она выдохнула с облегчением, но так и не поняла последнего действия парня. Неужели он в курсе? Ведь такого не могло быть. Возможно, что ей просто показалось. Но она была несказанно рада услышать подобную новость.
— На это повлияли совершенно другие факторы, — к дискуссии подключился ещё один мужчина из толпы.
Двери распахнулись, не дав Огдену высказаться по всему этому поводу. Гермиона в который раз за всё слушание громко вздохнула, узнав Поттера только по шагам. Многолетняя дружба не прошла зря и не забылась за один день. Она до сих пор помнила походку, как не странно.
— Я опоздал, — объявил Гарри.
И теперь это вызывало уже неконтролируемый смешок из уст Гермионы. Она лишь желала умереть в этот день, но вместо этого вынуждена была наблюдать за попытками её спасения. Люди, которые не были никоим образом заинтересованы в её счастливом конце, почему-то пытались вытащить её из этой пучины.
— Том Реддл был убит Непростительным, — сходу начал Избранный. — Гермиона Грейнджер убила Волан-де-Морта. Гермиона Грейнджер была той самой ведьмой, при помощи которой были уничтожены крестражи Волан-де-Морта.
— Насколько мы осведомлены, крестражи были уничтожены при помощи Сириуса Блэка и Северуса Снейпа, — пропищала Долорес. — И эти волшебники, опять-таки, были убиты Гермионой Грейнджер.
— Я не понимаю, чего Вы добиваетесь? — Поттер пристально посмотрел в глаза Амбридж. — Вам нужна справедливость или Вы просто хотите поскорее закончить слушание и приговорить мисс Грейнджер к поцелую дементора? Тогда чем Вы будете отличаться от тех же Пожирателей, которые убивали без разбору? Гермиона говорила всем нам о том, что надвигается что-то страшное и мы ей не поверили. Ей не поверил ни я, ни Министр, ни Дамблдор, никто! Мы все виноваты в том, что случилось!
— Мистер Поттер…
— Она поступила так, как считала нужным, — Поттер пропустил мимо ушей попытку Огдена что-то сказать. — Она рисковала. Она пыталась сделать всё, чтобы сократить возможные потери. Ей пришлось выбирать между жизнями друзей и жизнями миллионов! Я не простил Гермиону и не знаю, смогу ли простить, но это не отменяет того, на что она пошла ради всех нас. Вы тут сидите и приговариваете Пожирателей к годам заточения в Азкабане потому что она дала вам эту возможность! Где бы вы все были, если бы не её ум, решительность и смелость?
— Вас послушать, то мисс Грейнджер — добрейший человек во всей магической Англии, — съязвил мужчина, который сидел рядом с Огденом. — За то количество Непростительных, которое использовала эта особь, уже можно приговорить её к пожизненному заключению. Мы сделаем ей большое одолжение, если решим просто отдать её душу дементору.
— Первой Гермиона убила девушку, в которую я был влюблён, — совсем тихо сказал Поттер. — И я до сих пор вижу Джинни в своих снах. Этого было уже достаточно для того, чтобы я возненавидел её. От её палочки умер Дамблдор, МакГонагалл, всё семейство Уизли, профессор Люпин, Сириус Блэк и ещё очень много родных мне людей. Но я стою сейчас тут и признаю свою вину, потому что этого не случилось бы — поверь я ей тогда. А это значит, что вы должны судить и меня, и себя, потому что на вас так же есть вина. Прекратите смотреть на всё это с одной стороны!
В зале нежданно стало тихо и спокойно, словно не тут ещё минуту назад стоял гул и шум. Гермиона подняла глаза и посмотрела в спину Поттера, ломая свои пальцы. Они не друзья, но Гарри услышал то, что она ему сказала две недели назад. Она не перекладывала вину полностью на плечи парня, но просто пыталась донести, что в этой ситуации нет абсолютно виноватых и невиновных. У каждого был за душой грешок. Кто-то попался, а кто-то нет.
— Члены Визенгамота удаляются для принятия решения по делу мисс Гермионы Джин Грейнджер, — наконец-то объявил Тиберий Огден.
В миг зал опустел. Осталось лишь несколько авроров, Гермиона, Трелони, Гарри и Седрик. Она и представить себе не могла, что всё обернётся именно таким образом. В ней боролись двоякие чувства: она была благодарна за то, что за неё вступились, но в то же время она и не просила об этом. Будет ли ей лучше, если её просто закроют в тёмной и сырой камере до конца жизни? Нет.
— Спасибо, — прошептала Гермиона, посмотрев на Диггори.
Так было правильно — поблагодарить. Она должна сделать хоть что-то правильно напоследок перед тем, как теперь даже не знает, что произойдёт. Гермиона с некой благодарностью смотрит на Сивиллу, хотя вовсе не испытывает подобных чувств к бывшему профессору, но так и не повернула голову в сторону Гарри.
И дело вовсе не в обиде или в том, что она считает себя виноватой перед ним. Тут что-то более глубокое и сложное. То, что творилось внутри девушки по отношению к Поттеру, сложно описать. Это некая смесь из всех существующих чувств. Тут было и презрение, и отчаяние, и гнев, и горе, и благодарность, и тоска. Только вот Гермиона не понимала, чего больше. Они сами сделали это со своей дружбой и виноватыми были оба. Слишком много вины появилось в этой истории. Вы так не считаете?
Это непередаваемо больно, хотя на самом дне своих душ они чувствуют одно и то же. Там глубоко, под затвердевшей коркой несчастья, пробивается надежда и радость. Надежда на то, что они смогут справиться с тем, что свалилось на них, ведь самое сложное позади? Или оно только ждёт их? Что сложнее: пережить Войну и потери или принять все последствия Войны? Остановиться и понять, что никуда больше бежать не надо, а вместе с остановкой на тебя рухнет боль в полном её объёме.
И радость, рождённая осознанием того, что они добились желаемого. Того самого мира во всем мире, пусть и такой страшной ценой. Но по-другому быть не могло.
Шум из коридора оповещал о том, что члены Визенгамота приняли решение и возвращаются для его провозглашения. Гермиона сжала кулаки и вздохнула прежде, чем пятьдесят человек заняли свои места и Тиберий Огден зачитал несколько строк со своего пергамента:
— Мисс Гермиона Джин Грейнджер признана виновной в содеянных преступлениях против магического мира. Оправдать подобное невозможно, но взяв во внимание все факты, которые были представлены защитой, Визенгамот постановил: заключить Гермиону Джин Грейнджер в тюрьму Азкабан сроком на семь лет.
Огден захлопнул папку, а глухой звук отбился где-то в сердце девушки. Она не понимала, что сейчас должна чувствовать. Она не рассчитала на подобный исход дела. Семь лет. Много это или мало? Это явно меньше того, на что рассчитывала Гермиона, но и Азкабан — это не райское местечко.
— Ты ведь знаешь, что выдержишь эти семь лет, — многозначительно прошептала Трелони. — У тебя вся жизнь впереди, девочка.
Она не дождалась ответа Гермионы и выпорхнула из зала заседания. Это было предсказание или простая поддержка? В голове девушки творился такой хаос, что сложно было разобрать.
— Ты права, — Гарри держался на расстоянии от клетки. — Я не прощу тебя. Я всегда буду помнить о том, что ты сделала. Но и ты не смей меня прощать, Гермиона. Я точно так же этого не заслуживаю. Надеюсь, что мы с тобой больше не увидимся.
— При большом желании, я бы не смогла тебя простить, — она говорила спокойно. — У меня был выбор и я выбрала Чёрную метку на своём предплечье. Вы все выбрали её.
Вот так они и попрощались. Люди, которые когда-то считал друг друга семьёй — были чужими. Между незнакомцами на улице было больше тепла, чем между этими двумя. Гарри Поттер захлопнул за собой дверь, выходя из Зала суда №10. И точно так же захлопнулись в их сердцах двери для друг друга.
— Ты справишься, Гермиона, — к ней подошёл Седрик. — Ты молодец, и ты справишься.
— Что ты знаешь о слушании Драко Малфоя? — спросила девушка с надеждой в глазах. — Ты был там?
— Да, я был там, — он кивнул. — Я — адвокат, Гермиона. И стал им, потому что когда-то ты защитила меня. Он приговорён к девяти месяцам в Азкабане, потому что принял метку относительно недавно и не успел никого убить. Ну, и выступил против Волан-де-Морта.