Страница 43 из 141
Вся группа смотрит, как я подхожу к Севе.
Лежит, страдает, ноет.
— Ты… — шепчет он. — Ты… вино…
Перебарываю странное желание добить несчастное существо, чтобы не мучилось всю жизнь. Перевожу многозначительный взгляд на учителя. Он смотрит в ответ, понимает меня не совсем верно:
— Да-да, я уже вызвал санитаров. Мы же не варвары. Вот.
Сегодня все занятия проводятся в яме. Дарен нам на практике показывает, что же такое предметная сумма. Оказывается, ею можно напитать практически любой предмет и изменить его свойства. Зависит это только от сложности самого предмета и его размеров. Например, нож — это составной предмет из разных материалов маленьких размеров. Азиаты лучше всех могут придать такому ножу свойства, способные резать металл. И не только. Можно изменить объём клинка, сделать его огненным, ледяным, наэлектризованным. Нужно лишь соблюсти какие-то особые условия. Прям передо мной азиат пополам разрубает арматуру коротким клинком.
На вопрос Лики, как это может спасти от огнестрельного оружия Дарен вытаскивает из шкафа тренировочный пистолет и стреляет. Азиат просто отбивает резиновую пулю. Сумма тела: скорость. Примерно двадцать-тридцать тренировок Джунсиначи уделяют этой направленности. При этом их тело хрупкое, как у обычного человека. Как это работает я толком не понимаю. Чтобы отбить пулю нужны недюжинные способности разума и тела. Кроме скорости нужны реакция и мускулатура. На мой вопрос Дарен смеется, отвечает словом "ма-а-а-агия" и намекает, что подробнее мы узнаем на спецкурсах, после пробуждения.
Еще один старшекурсник достает из кармана какие-то шарики. Сжимает, бросает. На лету шарик охватывает пламенем, он ускоряется и врезается в мешок с песком, разрывая его на части. Огонь еще долго обугливал то, что гореть по сути не может. Если таким шариком запустить в обычного человека, то от него ничего не останется.
Больше всего меня удивляет огнестрел. Оказывается, у предметной суммы (твердое) есть две ветви: постоянная и остаточная. Постоянная — это то, что ты подпитываешь прямо в бою. Меч, например. Остаточное — напитанное заранее, но теряющую со временем свою силу. Например, пули. Один из старшекурсников обычным однозарядным дуэльным пистолетом пробил два мешка с песком.
На вопрос, кто же победит — меч или пуля, Дарен отвечает просто — тот, кто более одаренный. Остаточная магия слабее, но разрядить в атакующего всю обойму до того, как он к тебе подберется дорогого стоит. Но постоянная магия опаснее. Она постоянно запитывается от одаренного и способна очень сильно попортить жизнь сопернику.
Каждый одаренный имеет массу достоинств и недостатков. А если еще учесть, что сумма зависит от всяких солнцестояний и времени суток, то все становится очень непросто.
А потом… занятия заканчиваются. Было очень познавательно, но остается ощущение, что я еще многого не знаю. Сумма — очень тяжелая магия. И в корне отличается от всего того, что я знаю об эфире.
Время: 20:29
Я стою на зеленой площадке. Похоже тут играют в некий футбол. Пинают ногами мяч, загоняя его в ворота. Никакого оружия, магии. Даже руками пользоваться нельзя. Скучная игра. «Особый помощник» клана Джунсиначи сказал мне, что это место принадлежит Новой силе.
Смотрю вверх. Пасмурно. Солнце прячется за облаками. Сегодня утром было на удивление солнечно. И Дэн говорил, что выдержит две-три минуты предельной нагрузки. Значит сейчас еще меньше. Минуту-две? Не понимаю, как измерять эту… энергию солнца.
На щеку капает холодная капля. Скоро зима. Солнца будет очень мало. И это идеальный сезон для меня. Одаренные станут слабее. И я говорю не про учеников из школы, где суммадетектор заканчивается десяткой при максимально возможной сотне. А про тех, кто по-настоящему опасен.
Тихо. Только отдаленный шум города.
Улыбаюсь. Люблю тишину.
В тридцати шагах от меня стоит Дэн. На трибунах десяток его дружков — пришли поддержать своего господина. Он тоже улыбается. Ему не впервой красоваться перед толпой, избивая слабаков. Вот и сейчас. Он точно знает, что справится. Он уверен в себе.
Здесь нет школьных правил, которые спасли бы меня от одаренного. Тут нет заместителя директора, который меня прикрывает. Я сам предложил встретиться и разобраться. При всех. При свидетелях. Уверен, что сейчас нас снимают на камеры, делают записи. Если им будет выгодно, они скажут — вот, смотрите какой идиот. Пришел и огреб. Если выгодно не будет, записи просто удалят.
Но я доволен. Все идет так, как мне надо.
Дэн кричит издалека:
— Ну что, цыпленок? Не боишься? Скажу честно, удивлен что ты пришел. Я уже нашел семейку Сифы. Сегодня ночью мои парни их хорошенько пощупают. Ты же не думал, что я правда от него отстану? Нет, сученыш, ты ответишь за все! Знай, сегодня я лично приду к твоей мамаше. Как и обещал. Она будет долго стонать на моем члене, пока не сдохнет от наслаждения. Ну или от моих особых… фишечек в сексе.
Отрываюсь от созерцания неба:
— Много болтаешь, сопляк.
Хотя он постарше меня в этом теле. Года на три-четыре.
Дэн краснеет, трясется и идет на меня. А я…
…срываюсь с места и убегаю. Неужели они думали, что я стану драться с этим монстром?
Территория Новой Силы под камерами не самая удобная локация для такой разборки. Я нашёл место получше, неподалеку отсюда. Где нет камер и много теней…
Краем глаза вижу, что Дэн лишь ненадолго впадает в ступор. Оживает, бежит за мной. Его «болельщики» вскакивают с мест, ломятся через сидячие ряды. Кто-то орет матом, кто-то спотыкается. Я слышу выстрелы, уже забежав под трибуны. Бегу по коридору, слышу за спиной Дэна. Бегает он быстрее меня…
Перепрыгиваю через тело дедушки-охранника с двумя зубочистками в шее. Я заранее наблюдал за этим местом и решал, как подступиться лучше. У черного входа в заброшенный стадион никакого не заметил, кроме старика. Он мог закрыть за собой дверь или предупредить силачей, поэтому я культурно зашел, культурно парализовал дедка. Оставил себе путь для отступления.
Выбегаю на улицу, несусь, перебарывая боль и усталость. Я уже пару раз пробежался этим маршрутом, знаю где побыстрее свернуть и что вот эту урну проще перепрыгнуть, чем оббежать палаточный магазин посреди дороги.
Прислушиваюсь… Остальные силачи опаздывают. Хорошо. Это немного упрощает дело. Перебегаю дорогу, чувствую, как бочину начинает разрывать от усталости. Но я был к этому готов.
Уже слышу пыхтение Дэна за спиной…
Либо мой слух слишком хорош, либо меня вот-вот поймают.
Гниль подземная! Какое отвратное тело. Сколько сложностей я бы избежал, если бы попал сюда собой настоящим. Забегаю в темный проулок. Тупик. Останавливаюсь, разворачиваюсь.
Дэн прибегает через секунду. Дышит легко. Вот что значит тренированное тело.
— Сучонок… Трусливый выродок…
Не отвечаю. Отступаю назад. Сую руки в карман, достаю нож.
— И что ты сделаешь этой зубочисткой? — приближается Дэн, раздуваясь из обычного школьника в бугая.
Улыбаюсь:
— Отрежу голову?
Дэн скалит зубы в усмешке и немедля набрасывается на меня.
Свист!
В груди Дэна торчит обычная столовая вилка. Она мгновенно воспламеняется. Дэн орет, выдергивает ее голыми руками. Ожог стремительно заживает.
Свист! Еще три столовых прибора торчат в плече и груди. Они оставляют черные ожоги. Дэн с яростью обезумевшего быка смотрит по сторонам, но ничего не видит. Только тени. Октябрьский вечер холоден и мрачен.