Страница 12 из 16
План боя был простроен на «тараканах» противника. Несколько лет назад линия прямых наследников умерла от холеры и теперь там правил представитель боковой линии Карл Фридрих. Победитель был этаким «крысиным королем», активно уничтожавшим всех несогласных, среди которых были и его ближайшие родственники… Впрочем, нормальное дело для феодальных разборок.
Карл Фридрих должен был доказать свое право на престол, а точнее — на его удержание. Для этого он делал «сильные» поступки, придававшие значимость в глазах окружающим. Далеко не все они были умными, но… положение обязывало и затеянная война была одним из таких решений. Юнкера же, пусть он и даровал им еще больше прав и свобод, смотрели на «выскочку» косо — очень уж «боковой» была линия нынешнего герцога Мекленбург-Шверина. Соответственно — он постарается «израсходовать» добровольческую кавалерию — так, чтобы она как можно больше проредилась, принеся ему победу ценой своей гибели. Да и сами помещики, отправившиеся пограбить ненавидимого (рабов освобождает, сволочь!) Рюгена, были изрядно распалены. Ненависть к принцу была не только из-за освобождения крестьян, покоя не давали богатства последнего. Полководческие же таланты Померанского подвергались сомнению — мекленбуржцы считали его полководцем посредственным, а военные победы… Ну так это турки да татары, мы таких плетьми бы!
Встретились на небольшой возвышенности неподалеку от Грайфсвальда. Противник выстроил в центре свою пехоту; с правого фланга наемников, которых с тыла прикрывал неглубокий, но извилистый овраг, а с левого фланга расположилась кавалерия — как «настоящая», так и юнкера-охотники с разномастным вооружением и на разномастных конях. Артиллерия же расположилась достаточно равномерно и Владимир так и не понял — был ли в этом какой-то непонятный для него план или просто Шверинский герцог, самостоятельно командующий войсками, не слишком компетентен. Точно также были рассредоточены слуги — большая часть осталась прикрывать обоз, а меньшая, с нарезными ружьями, выступала в роли этаких егерей.
Далеко не все из мекленбургских дворян могли похвастаться достойным ростом или наличием подходящего коня, так что помещики были сведены в отдельные роты условных «драгун» и «улан». Роты — потому что на формирование полков нужно время и притирка, иначе от такого подразделения будут больше вреда, чем пользы.
— Сир, — подъехал к нему командующий кавалерией барон Фольгест, — мы ЭТО и без всяких хитростей разнесем, — ткнул он рукой в сторону помещичьего ополчения.
— Знаю, — пожал плечами Грифич, — но все равно кто-то погибнет, а вы мне нужны.
Барон смутился неожиданно и поклонившись, отъехал. Через несколько минут над драгунскими полками послышался громогласный немецкий «Хох!» и русская «Слава!» в честь Померанского. «Виновник» снова пожал плечами — он не раз попадал в ситуации, когда обычное человеческое отношение воспринимается окружающими как нечто необыкновенное.
Хитрости в предстоящем бою были не самые значимые. Поскольку Померанский пришел позже, то не успел нормально подготовить поле боя. Так, ночью поползали по полю и навтыкали «противоконных» колышков перед позициями пехоты. Ну еще замаскировали батареи в гуще солдат, выставив взамен ложные.
Ложные батареи стояли напротив позиции наемников, отчего те заметно нервничали. В принципе, такой подход был достаточно разумный: при некотором везении можно было исключить последних из боя, что уже хорошо. Но понятно, что Рюгену этого было недостаточно и «исключить» требовалось прежде всего кавалерию — даже поместная конница была опасна, все-таки индивидуальная выучка у дворян высока и если те прорвут строй… А если они будут взаимодействовать вместе с мекленбургской пехотой, то шансы на это слишком высоки.
Так что настоящие пушки были замаскированы в пехотном каре, стоящем напротив конницы врага. Звучит просто, но сколько это потребовало трудов… Только безукоризненная выучка и точнейший расчет сделали это возможным. Ну да артиллерией командовал Михель Покора, профессионал высочайшего класса.
Кавалерия Померании стояла по центру, как раз между пехотой и пушками. И опять же — со стороны такое расположение выглядело пусть и не идеальным, но достаточно грамотным: при необходимости драгуны Рюгена могли прийти на помощь как артиллеристам, так и пехотинцам, да и атаковать позиции конницы стоящая напротив пехота Мекленбурга не могла — это считалось самоубийством.
Вроде бы и незамысловато, но в сочетании с разведданными и идеальным исполнением, должно помочь… Еще раз окинув взглядом поле боя, Вольгаст кивнул трубачу и над полем раздались сигналы. Тут же из ложной батареи по наемникам начали палить несколько пушчонок, оставленные там для достоверности. Строй дрогнул и вражеские командиры забегали, восстанавливая спокойствие. Получалось плохо, но всего через десять минут наемники перешли в наступление.
Шли неохотно, но почти тут же с места сорвалась кавалерия Мекленбурга. Впереди были кадровые полки, сзади шла поместная конница.
Видя такой расклад, наемники тоже ускорили шаг: все-таки одно дело идти на пушки, рядом с которыми стоят драгуны и совсем другое — когда эти самые драгуны будут сейчас заняты в рубке.
Надежды не оправдались — мекленбуржская конница наткнулась на колышки и и движение застопорилось. Вот что значит — не иметь толковой разведки…
Пехота Грифича открыла огонь — пока только те, у кого было нарезное оружие, все-таки расстояние пока заметное. Две тысячи драгун и около тысячи конных ополченцев Померании пришли в движение и начали выстраиваться в колонны. Мекленбуржская конница так же стала перестраиваться в боевой порядок, теряя людей и лошадей под огнем.
Выстроив подчиненных и начав движение, барон Фольгест… развернул полки и бросил их на наемников. Три тысячи конницы на пять тысяч пехотинцев, не готовых к отражению атаки…
Драгуны Мекленбурга попытались было прийти на помощь, но тут померанская пехота расступилась и в дело наконец вступили пушки, собирая кровавый урожай. Картечь из четырех десятков орудий сильно проредили вражеские ряды и выбили все мысли о помощи наемникам. Кадровые военные и ополченцы перемешались и теперь одни норовили уйти из под обстрела, другие — выстроиться в полки и атаковать пушки, третьи — все-таки помочь наемникам.
Продолжалось это недолго, но каждая из пушек успела сделать по несколько выстрелов, да мешали те самые колышки под ногами и многочисленные трупы людей и лошадей. Выстраиваться в боевой порядок под огнем было проблематично, но в общем-то мекленбуржцы неплохо справлялись. Пусть юнкера-охотники здесь скорее мешали, но что-что, а храбрости у врагов было достаточно.
Только начало получаться подобие строя, как в него врезалась конница Померании, успевшая изрубить почти всех наемников. Пушки прекратили стрельбу и началась страшная конная схватка, невероятно ожесточенная и кровавая. Турки бы давно уже бежали, но немцы стояли крепко.
После встречи с пушками Михеля их численность едва ли не ополовинилась и сравнялась с численностью драгун Рюгена. Но вот последние-то были кадровыми все без исключения и сражались сейчас рядом с проверенными боевыми товарищами, а не со случайными людьми… Солдаты же Мекленбурга не могли прийти на помощь своей кавалерии, ибо эта самая кавалерия и была сейчас между ними и драгунами Рюгена.
Битва продолжалась всего-то чуть больше десяти минут и за это время вражеские юнкера «таяли»… Наконец, когда их осталось чуть больше полутора тысяч, они дрогнули и начали отступать. А куда? Сзади их подпирала собственная пехота, так что какая-то вражеской конницы все же вклинилась в их ряды.