Страница 13 из 19
В папочке было не особо много содержимого. Несколько листочков всего. Сверху лежал мой рапорт, или как его назвать, который я вчера писал у особистов. Сейчас в уголке он был подколот скрепкой, чуть криво, и я машинально ее поправил. Синим карандашом кое-где, не очень густо, были сделаны какие-то непонятные мне отметки, но я на них смотреть не стал, всё равно сейчас не до того, чтобы расшифровывать чьи-то галочки и крючочки. Так что это я отложил в сторону, ничего нового для меня здесь нет.
Следующим был протокол судебно-медицинского исследования тела фон Брока. Хорошо, хоть на машинке напечатан, врачебные каракули разбирать радости мало — врачи карябают, как курица лапой. Впрочем, и это не спасло: документ только казался написанным на русском языке, я понимал в нем далеко не всё. Вот что такое пятна Тардье? И на кой хрен тут пишут про нерезко выраженное венозное полнокровие внутренних органов? А размеры правой почки 45 на 105 на 48 миллиметров? Это много или мало? А вес сердца 380 граммов? Спасибо, это пролистаем. Вот, в конце пишут: данных за смерть от механической асфиксии нет, выявленные признаки неспецифичны. Вот это хорошая новость, а я время тратил на пятна и правую почку вместе в левой. Не обманул Влас, всё правильно насоветовал, сработала клееночка.
А следующим лежал листочек, с которого и следовало начинать. Что ж его Михаил Петрович сверху не положил? Я бы на остальное и внимания не обращал! Товарищ Чхиквадзе, который Реваз Давидович, сообщал благодарному читателю, что при проверке сведений, предоставленных старшим лейтенантом Соловьевым, никаких косяков в его поведении не выявлено. Нет, конечно, там про это всё было напечатано русским по белому скучными канцелярскими словами, я вам, друзья, просто перевожу на нормальный язык. Еще раз: Соловьев молодец, нигде не соврал и ничего не нарушил. Дайте ему дополнительную пайку и на просмотр кинофильма с актрисой Орловой посадите в первый ряд.
— Спасибо, товарищ генерал, за доверие, — сказал я, закрывая папку и двигая ее от себя.
— Тебе спасибо, Петр Николаевич, — ответил комфронта и, поднявшись, пожал мне руку. — Сам понимаешь, проверка была обязательна. Даже если бы я или Тупиков такие сведения предоставили, всё равно проверяли бы. Всё, хватит прохлаждаться, работать давай, а то Масюк тут зашивается уже — видишь Гудериан к нам едет, торопиться болезненный.
— Извините, товарищ генерал, один вопрос еще, — решил я ковать железо, пока начальник добрый.
Что? — Кирпонос поднял голову.
— Помните, вы в Москве Берии говорили, что я буду участвовать в подготовке взрывных работ с нашей стороны?
— Было такое, помню. Говори уже, не тяни!
— Да я сегодня познакомился с одним младшим лейтенантом из сорок пятого инженерного полка. Толковый парень, рукастый. Нельзя ли его к нам прикомандировать? Пригодится.
— Зовут его как? — комфронта открыл записную книжку.
— Ахметшин Ильяз, младший лейтенант. Он сейчас на гарнизонной гауптвахте.
— Натворил чего? — карандаш завис в воздухе.
— Пострадал из-за дикции, — я рассказал Михаилу Петровичу про полковника и чудесное превращение его фамилии.
— Значит, я буду Кирбоносом? — улыбнувшись, сказал генерал. — Это терпимо. Будет тебе младший лейтенант, жди.