Страница 46 из 109
В общем что тут говорить? Просто вспомнились санитарки времен войны. Понятно, что любая барышня даже в самой хреновой обстановке хочет выглядеть нормально. И ходили девчата в форменных юбках. Правда ползали, переодеваясь в шаровары. Но иногда возможности и времени для переодеваний не было. Представляете какие неудобства испытывали в таких случаях сестрички? Так почему бы сразу не объединить эти два понятия, введя удобную полевую новинку для всех будущих женщин-военнослужащих?
Короче — Аленка решила попробовать. Потом, этот же рисунок ушел к мастеру-армянину (несколько охреневшему от необычности заказа) и через четыре дня Лена уже примеряла обновку. Глядя на нее, я лишь восхищенно вздохнул, вспоминая слова из фильма «Горячие головы». Это когда капитан патрульного судна увидав главную героиню, переодетую рыбаком, потрясенно произнес — «Какой красивый парнишка». Здесь, правда, парнишкой и не пахло. Но форма барышне шла. Очень шла. Поэтому, поправив на ней берет я протянул открытую кобуру для «парабеллума»:
— Вот возьми. Отсюда его доставать быстрее чем из обычной. Да и на ремне оружие носить гораздо удобнее чем в сумочке.
Буденный, вместе с которым мы приехали в Армянский Базар, увидав Ласточкину в форме в начале выразился хоть и в превосходных тонах, но совершенно непечатно. А потом, извинившись, заметил, что к данной одежде гражданские ботинки не очень подходят. Что сюда лучше сапожки, как у станичных девчат. И еще через несколько дней предоставил эти самые сапожки! Я же, поняв, что существующую сумочку тоже надо менять, предоставил свой вариант этого аксессуара. Коричневую (в цвет ремня и сапог) с короткими ручками и длинным ремнем для ношения через плечо. За что был обласкан отдельно.
Так что теперь компактный морской пехотинец с тоненькой талией, подчеркнутой широким ремнем, вызывал постоянный повышенный интерес женской части госпиталя. Да и не только госпиталя. Тот армянин-закройщик через несколько дней после фееричного Ленкиного появления на людях, нашел меня и робко поинтересовался может ли он и для других заказчиц шить нечто подобное? Даже процент обещал (Мага при этом встрепенулся). А получив разрешение, умчался совершенно счастливый. Так что я думаю, в этом году может появиться новая мода. Ну а что — армянская диаспора раскидана по всей стране и связь между собой они поддерживают всегда. Выкройки же переслать не проблема. Ведь вещь получилась довольно удобная и что самое главное, совершенно не нарушающая принятых сейчас норм приличия.
Но вскоре мне стало не до изысков женского туалета так как по возвращению в штаб бригады был врасплох застигнут командованием офицерского полка. Судя по физиономии, полковник Сагалаев пришел не то, чтобы скандалить, но настроен весьма решительно. Преувеличенно четко козырнув, нарисовавшийся в дверях Никанор Ефимович произнес:
— Здравия желаю!
Поздоровавшись, я предложил проходить и садиться после чего поинтересовался причиной появления. Комполка какое-то время собирался с мыслями, а потом выдал. Но слишком издалека:
— Я очень уважаю Кузьму Михайловича.
Начало было интригующим, поэтому на всякий случай я сразу ответил:
— Комиссара не отдам. Мне за него предлагали самолет, четыре броневика, дивизион тяжелой артиллерии и два корабля с экипажами. Но не соблазнили. А ваше нынешнее материальное состояние я знаю, поэтому даже не будем рассматривать этот вопрос.
Сбитый с толку моим ответом собеседник завис, а потом удивленно переспросил:
— Два корабля? Но зачем?
Я поднял палец:
— Вот! Мне тоже, кажется, что корабли в данном случае нам никуда не уперлись. Пусть даже один из них — царская яхта. Да и вообще, чего вы все к Лапину клинья бьёте? Это мой комиссар. Я его вскормил. Растите своего, а этого не отдам!
Окончательно офигевший полкач пару раз мигнул, но потом ухватившись за последние слова с жаром произнес:
— Вы меня не так поняли! Нам Кузьма Михайлович совсем не нужен! Даже наоборот!
— Наоборот? Хм… то есть вы готовы чем-то пожертвовать лишь бы Лапин остался у меня? Хорошо. Но у вас ведь ничего нет. Из всего списочного имущества за баллансом только затрофееный немецкий «MG»…
Хотел голосом Папанова добавить — «вы голодранцы» но посчитал это излишним так как начальный запал Сагалаева уже прошел и похоже он стал готов к конструктивному диалогу. Полковник похоже тоже понял для чего я всё это говорил поэтому, грустно усмехнувшись, протянул:
— Да-а… Вы с Кузьмой Михайловичем друг друга стоите… — морда у комполка уже не пылала свекольным цветом, и он спокойно продолжил — я ведь и раньше имел возможность послушать самых разных агитаторов. Но они вам обоим и в подметки не годятся. Истинно вам скажу — если таких как вы впустить к Антону Ивановичу и дать немного времени, то боевых офицеров у его превосходительства просто не останется…
Я сочувственно вздохнул в ответ:
— Что, много рапортов уже подали?
Сагалаев вздохнув в ответ, мрачно посмотрел мне в глаза:
— Триста восемьдесят два. И это лишь те, кто твердо решил и кого не переубедить. Остальные еще в раздумьях. Но если они продолжат ходить на ваши «лекции» и если комиссар не перестанет нас посещать, то к Деникину вернуться единицы… Понимаю, что для вас это прямая выгода. Но и вы поймите меня. После такого, мне, как командиру полка, останется лишь застрелиться. Ведь одно дело, когда распропагандированные нижние чины отказываются воевать и совсем другое, когда офицеры, вот так, практически полным составом, готовы сменить сторону…
М-да… весело. Четыре дня назад (по моим сведениям) этих рапортов было двести девяносто. Неплохая тенденция. Всего неделя обработки в Севастополе и чуть меньше месяца здесь, а каков эффект! Но полковника надо как-то ободрить, а то у него настроение чересчур похоронное. Поэтому ответил: